Потомокъ. На стороне мертвецов

Ключ не влезал.

– А ну, идите отсюда! – Смотровое окошко над дверью распахнулось, и там заворочалось дуло ружья – то ли грозясь выстрелить, то ли просто норовя постучать Свенельду Карловичу по голове. – Пьяные, что ли? Ща хозяйку покличу, а она – городовых!

– Какую еще хозяйку! – Свенельд Карлович беспомощно поглядел на Митю. – Хозяин…

– А, вот чего! – Мужичок явно обрадовался. – Ежели вам старый хозяин надоть, так опоздали вы, господа хорошие. В заграницы он отъехал, а дом сдал. Теперича туточки хозяйка наша.

– И вы сменили замки! – глядя то на связку, то на так и не открывшийся замок, выпалил Свенельд Карлович.

– Знамо дело, сменили! Два дня, почитай, на то убил, – кивнул сторож. И пробормотал: – А то явятся какие друзяки старого хозяина, а тут наша хозяйка как есть одна… Не дело. – И строго посмотрел на Свенельда Карловича.

– Кажется, вас обманули, Свенельд Карлович, – с коротким смешком выдавил Митя. – Может, нам все же стоило согласиться на ключи от казенной квартиры?

– Брата никто не обманывал! – выпалил Ингвар.

– Ингвар, подожди! Владелец – порядочный господин и не мог сдать дом двоим сразу! Послушайте, милейший… – Штольц обернулся к сторожу. – Не знаю, что у вас за хозяйка, но здесь ныне проживает начальник губернского департамента полиции, коллежский советник Аркадий Валерьянович Меркулов с семейством.

– Верно, барин, баете – он и проживает! – неожиданно согласился сторож. – Потому хозяйка и велела замки поменять, а то мало у кого ключи-то остались? Вот хоть у вас, барин, а вы-то вовсе неизвестно кто такой!

– Я управляющий господина Меркулова! – уже заорал Штольц, спугнув волокущую короб с пирогами разносчицу.

– А я – сын. – Митя кончиком пальца отвел в сторону ружейное дуло: он слишком хотел в одну из двух ванных комнат и спать! В седле автоматона он был почти вровень с окошком.

Растерянный мужик запустил обе пятерни в редкую шевелюру и принялся почесываться.

– Открывай немедля, прежде чем я не вынес тут и дверь, и окна! – И Митя дернул рычагом, заставив автоматон вздернуть голову и выпустить две струи пара прямиком в окошко.

Мужик заорал, шарахнулся, за дверью загрохотало, будто он там рухнул.

– Городовому засвищу! У меня и свисток есть! – глухо, как из погреба, донесся сквозь окошко хнычущий голос.

– Не успеешь – я сам позову! – рявкнул Митя – под кожей снова начал глухо тлеть противный мутный жар.