Потомокъ. Фабрика мертвецов

Рапорт – в губернскую канцелярию. Патрулирование усилить. Людей в вашем ведомстве достаточно, чтоб по одному больше не ходили.

– Будет исполнено! Побережемся, чай, живые люди, а не благотворительная столовая для всякой нежити.

Зажав трость под мышкой, отец вернулся к путейцу, поднимающему с перрона Гришу, то и дело норовящего закатить глаза и вывалиться из рук.

– Как он? – отрывисто спросил отец, заправляя ножи в спрятанные под рукавами ножны. – Неприятное происшествие. Железнодорожной жандармерии следует поставить на вид: уничтожение навов входит в их обязанности.

– Так ваше высокоблаародь! – взвыл железнодорожный жандарм. – Шо ж мы можем, когда у нас ни людёв, ни выучки! Навить на сабле, ось, серебрение вже два года не подновлялось!

– Это правда! – едва шевеля губами, пробормотал путеец. – Здесь тихо… было. Полицмейстеры все норовили уничтожение мертвяков на земство переложить – разом с сусликовой и мостовой повинностью. Только сусликов земцы еще хуже уничтожают – сколько те урожаю жрут! Суслики… – И вдруг, словно очнувшись, схватил сына в охапку.

– Н-ничего, б-батюшка, – сквозь стучащие зубы выдавил реалист.

– Да ты вовсе замерз! Митя! Дмитрий Аркадьевич… Мы… воспользуемся вашим портпледом, если можно…

– Вынужден отказать, – не отрывая глаз от топчущегося вокруг костяка жандарма – трогать кости тому явственно не хотелось, – бросил Митя. – Своим пледом я предпочитаю пользоваться в одиночку.

– Но…

– Пап-па… не унижайся! – цепляясь за отца, пробормотал реалист.

– Неуютно, правда? – Митя мельком глянул через плечо и снова вернулся к наблюдениям за жандармом – решится или нет? – Когда противный тебе человек вдруг жизнь спасает? Едва не погубленную по собственной глупости.

– Я не… – снова вспыхнул и снова поник Гриша.

– Не беспокойтесь, нам совершенно нет надобности становиться друзьями, – успокоил его Митя.

– Можете взять мой плед, – бросил отец.

– Не извольте беспокоиться, ваше высокоблагородие! – Жандарм, похоже, обладал упыриным слухом. – Сей минут сообразим! – И он метнулся на станцию, оставив навий костяк валяться у стены.

Через минуту из станции выбралась давешняя простоволосая баба и, тихо причитая и всхлипывая, принялась метлой загребать кости в мешок.