Конкурс неприятностей

 – Давай, седлай ее!

Я шагнула к кобылке, не удержалась, бросив быстрый взгляд обратно на двор. Коровы оставались там, в загоне, такие же покорно-равнодушные как и раньше, кажется, даже не заметившие разыгравшейся рядом драмы. Их спасти мы не могли и… это стыдно, но у меня уже просто не было сил страдать из-за них. Я хотела только радоваться за тех, кого мы спасти сумели: поняшек, кобылку эту потрясную, нашего Банни…

Ворота стали медленно закрываться.

– Погодите! – закричала я. – Они же еще не вывели Банни! – я кинулась обратно.

Светлана Викторовна удержала меня.

– Я не могла сразу сказать… надо было этих лошадей вытаскивать… – она не смотрела на меня, хотя я так старалась поймать ее взгляд! – Банни умер, Саша. Мы опоздали… всего на пару минут.

Ворота с лязгом закрылись. Светлана Викторовна отпустила мою руку.

– Мы спасли этих коней. – непонятно, кого убеждая – меня или себя – настойчиво повторила она. – Надо доставить их в школу. – и она загремела дверцами, закрывая фургон.

Я забрала у Володи вальтрап, расстелила его на спине кобылки, пристроила сверху седло, сунула под ремень два пальца, проверяя, не слишком ли туго затянуто… и все это на абсолютном автомате, без всякого участия разума. Оперлась о подставленные ладони Сергея и он подсадил меня на кобылку. И мы поехали вдоль обочины. Мне хотелось выть, рыдать, колотить кого-нибудь, выплескивая свое отчаяние и беспомощную ярость. Разговор с дядей Гришей – секунд тридцать.

Он нам верил. Он был наш. Мы за него отвечали. Мы его подвели.

Я не помню как мы ехали вдоль трассы. Не помню, как свернули к школе. Изабелловая кобылка, умница, ни разу не взбрыкнула, не шарахнулась от грузовиков. Она просто несла меня по обочине ровной рысью и в какой-то момент я поняла, что кобылка идет самой настоящей, мягкой, ласково покачивающей иноходью, вынося вперед сперва обе правые ноги, потом обе левые, снова обе правые… Обалдеть! Откуда она такая взялась?

Мы въехали в ворота школы – и нам кинулись навстречу.

– Какие поники! – звенело над конным двором. – Ну чисто пряники! – утираясь квитанциями, всхлипывала от умиления наша бухгалтерша.