Не бойся высоты

– Белочка, – услышала Маша тихий Костин голос.

Она тут же открыла глаза и поняла, что задремала.

– Приехали, – оповестил Костя. В этот момент у него зазвонил телефон, он посмотрел на экран, отключил звонок и убрал трубку в карман.

И вот они вышли из машины, прямо из гаража вела дверь, они вошли в неё и по лестнице поднялись в дом. На диване сидел сам виновник торжества Вадим Андреевич и что-то делал в ноутбуке. Лариса Петровна стояла у высокого окна и говорила по телефону.

Как только она увидела, что вошли ребята, тут же отключилась и побежала к ним на встречу.

– Костик, Машенька, – засюсюкала она, обнимая их.

Когда Лариса Петровна притронулась к ней, Машу передёрнуло. Она никогда не любила ложь. А в отношениях с этой женщиной “ложь” – ключевое слово. Видимо, таким образом она пыталась показать своему мужу и сыну, что она принимает Машу. А та, в свою очередь, ничего не рассказывала Косте, чтобы не расстраивать его. Ему казалось, что у них сложились очень тёплые отношения.

– Здравствуйте.

С днём рождения вас, Вадим Андреевич, – сказала Маша, когда и он подошёл её обнять.

– Спасибо, Машенька, спасибо, что смогли выбраться к старику.

Все засмеялись.

– Отец, да какой ты старик, – Костя отмахнулся.

– Папа шутит. Вадик, тебе всего лишь пятьдесят, – тут же влезла Лариса Петровна, поджав губы.

– Ладно, дети, идите – располагайтесь в своей комнате. Скоро начнут приезжать гости. Встретимся на праздновании, а сейчас мне необходимо поработать, пока здоровье позволяет, – Вадим Андреевич отправился снова к своему ноутбуку.

– Так, а я побежала на кухню, необходимо контролировать прислугу, иначе опять что-то не доделают, – вздохнула мама Кости.

Маша расслабилась, она вообще любила проводить время с Костей наедине, без присутствия Ларисы Петровны.

Они поднялись на второй этаж, где Костя показал Маше комнату. Большая кровать, шкаф, ванная. Минимализм преобладал повсюду. Всё это выглядело очень стильно, конечно, но Маша не любила такие дома и такие комнаты.

В них не было уюта. Здесь не видно было ни семейных фотографий, ни каких-то грамот и статуэток, которую всей семьёй везли с морей в поезде, ни кляксы от детских шалостей на стене в виде рисунка на обоях, отпечатки которого бы до сих пор грели душу, хотя тогда, давно, ты, будучи ребёнком, получал за этот отпечаток люлей…

Как только Костя закрыл дверь, он тут же подошёл к Маше и стал целовать её в шею. Мурашки предательски забегали по коже.