Худший в мире актёр

Из-за этого бледные дамы смотрели на Джека, как монашки на Пресвятую Деву.

За ним куча людей, как на концерт. Вдалеке, сзади – двое жёлтых, ближе – красный и четыре чёрных (появились-таки почерней Джека), потом – трое синих (выпивших) и сорок белых. Белые через одного были вооружены музыкальными инструментами в чёрных чехлах. Видимо, с какого-то выступления. Или преступники. И, наконец, сам Джек – не то финн, не то коричневый полу-грек, не то – чёрт знает, что он такое. Но в большей степени, выражаясь округлённо, он славянин.

Типа того. Обычный, короче.

Осталась одна минута до посадки. У-лля-ля. Джек возглавлял ряд пассажиров. Чудище с виду, зверь, но нежный детина внутри. И от этого контраста он неотразим.

Началась посадка. Проверка документов.

Чёрная долговязая фигура Джека первой из всех вошла в телетрап. Но’ на долю секунды раньше Джека туда проник его полугреческий нос.

Жаль, что не было трапа с улицы, как в старых добрых историях.

2

Три стюардессы, один стюард.

Галстучки-платочки сбоку на шее, воротнички, пилотки креном. Улыбочки. Джек влюбился сразу в троих. Но признаться в этом было бы странно, как он посчитал. Скорее всего, он был не прав. Что тут странного?

Здравствуйте, приятного полёта. Здравствуйте. Здравствуйте.

Джек уселся в мягкое бежевое кресло у иллюминатора. Что его ждёт впереди? – наверняка что-нибудь безумное и весёленькое. В маленьком окне, как в старом телевизоре, зарождались бессюжетные фильмы: в жаркой мгле тонули самолёты; оранжевые механики, точно беглецы, суетились в тени под крыльями на лётном поле, сбросив с плеч лямки комбинезонов; континенты редких облаков дробились и растворялись в синей кислоте.

Джек был и воодушевлён, и напуган – начиналась совершенно новая жизнь. Вот уже скоро самолёт взлетит на востоке и дугою пролетит над всей страной до столицы. А там – рукой подать до Америки.

Вошли первые пассажиры.

– C, A, F… Вот, здесь, – скомандовал кому-то в сторону пожилой мужчина.

Это был тот, кто встретился Джеку в туалете.

Вокруг него чувствовалось тяжёлое грозовое облако. Как натёртый воздушный шарик. Даже волосы на коже в его присутствии вставали дыбом. Что за хрен мордастый? Хотелось сказать: эй, расслабься, чего ты, как электростанция, серьёзный? Лицо, сжатое кулачком к носу. Так он похож, по меньшей мере, на генерала Вселенной. Ему лет шестьдесят-семьдесят. Высокий, худой, лысенький. Как лестничная балясина с деревянным шариком наверху.