Худший в мире актёр

Шёл, точно дикий конь с гривой жёстких, почти до плеч, кучерявых волос и стучал иноходцем по шахматной плитке на весь аэропорт, как редчайший дуралей. В левой руке билет, в правой – старый саквояж с замком, тоже чёрный, из грубой кожи. Внутри – бумаги разной важности и неважности. Два паспорта, куча денег (не по сумме, но по объёму, с подробным разменом) и большая толстая книга-тетрадь. И всякая мелочь.

Жажда. Язык наружу. Вода здесь дороже, чем в Африке. Глаза оживлённые – таращатся, точно сова. Можно подумать, что это сбежавший сумасшедший или вор, что ведёт себя странно, подозрительно оглядываясь на людей и предметы.

Даже солнце попадало в поле его электромагнитного подозрения. Ещё бы: так жарит, температура плавления любого терпения и самообладания. Огромное окно на всю стену – снаружи оно кипяток, а внутри чуть тёплое. В профиль спешащего Джека, в его греческий нос, влетел «Боинг» и вылетел из торчащего среди волос большого уха, когда он встряхнул башкой.

Лишь бы от такой жары не проснулся вулкан, выглядывающий плавником над рябеющей гладью горизонта.

Джек шёл и шёл стремительно влево. Лучше бы шёл вправо – против вращения Земли – так быстрее на один процент. Но в мятежной психологии нет места простым истинам.

Какой-то бесконечный аэропорт, – ворчал про себя Джек, – его придумал чёрт. Глаза рубили перспективу линий внутри здания. Да где же объявленный 505-ый выход?Я должен первым подняться на борт. Перламутровая белизна и чёрные роговицы глаз в спешке сканировали материальный мир в поисках выхода на рейс.

– Oh, shit, – выругался в сторону Джека какой-то усатый иностранец в лёгком пальто.

Джек знал английский словарь очень хорошо, почти наизусть. Но подтексты непереводимы. Мало ли что имел ввиду этот человек.

Наконец-то Джек подошёл к красной ленте у выхода к самолёту и едва опередил другого пассажира, чтобы встать первым. Он сделал это.

За спиной уже через минуту вырос стебель очереди: люди разных рас, даже удивительно. Скоро откроется проход, и Джек войдёт первым в самолёт.

Как он этого ждал.

Очередь росла. Джек предвкушал путешествие. От яркости глазных белков кожа лица обретала ещё более загорелый окрас. От жары и ожидания интереснейшего полёта налился румянец. Кондиционеры не особо справлялись. Среди всех, кто стоял в очереди, единственным загоревшим был Джек. Он с рождения такой смуглый – видно, хорошо устроился в утробе и в свете её климата обрёл природный загар, и этот загар до сих пор не сошёл с него.