Золотая карта

– Что-то ты быстро теплое место накопытил. Мужики в эти места годами пробиваются.

– Предлагаешь уступить? – огрызнулся Василий.

– Если не сможешь откупиться, то придется, – ухмыльнулся Селиван.

– Ничего тебе от меня не выпадет, зря карманы выворачиваешь.

– А ты, гляжу, остряк! Клин, поддай-ка ему для понятия.

До сих пор стоящий в стороне Клин стал с грозным видом наступать. Сообразив, что руками этого бугая не взять, Василий схватил стоящую деревянную лопату.

– Ого! – набычился Клин. – Меня этим не возьмешь.

Василий с размаху ударил его по голове, но подставленная левая рука отразила удар, правой же Клин схватил его за горло и, прижав к стене, стал давить. Удар ногой меж ног ослабил напор Клина, и он, мыча, отошел назад, остерегаясь следующего удара. Тогда наблюдавший за ними Селиван с разбегу врезался головой в живот Василия, от чего его снова отбросило к стене. Не дав ему опомниться, Селиван продолжал бить руками слева и справа до тех пор, пока сильнейший хук снизу не остановил его прыть.

– Хватит! – крикнул кто-то из угла. Клин остановился.

– Ты что, Пустой? – заговорил Селиван, оборачиваясь к стоящему сзади. – Это же стукач.

– Имеешь веские доказательства?

– А с промзоны сняли его сюда просто так, что ли?

– Прежде чем что-то басить, Селиван, надо чердаком думать.

Закурив, Пустой присел около пытавшегося подняться Василия.

– А ты лихой, не струхнул. Свалите отсюда, этот парень отныне под моей защитой.

Селиван с Клином, ничего не ответив, исчезли за баней.

– Ну, поднимайся, поднимайся, здесь мамки нет, предстоит все делать самому.

Это был вор-законник по кличке Пустой, всегда подтянутый, отутюженный, держащий себя постоянно в хорошей физической форме, занимаясь около бани на специальном турнике, сделанном по его заказу. Пустой был вором авторитетным, и слово, сказанное им, могло решить в зоне многое. Одним словом, Пустой был на равных с самим «Паханом».

– Откуда ты?

– С Горького, – вытирая кровь с губы, ответил Василий.

– Земляк мой, оказывается. За что чалишь?

– За рыжевье.

– Садись, – указал на лавочку Пустой. – В ногах правды нет. В самом деле стучишь, что ли?

– Что ты! Родня пригрела одного вертухая, тот и подсуетился.

– У нас сюда на примете стоял свой человек. Вертухая, видать, сильно подогрели, аж кум впрягся за тебя. Ну да ладно. Работай пока. Тебя больше никто не тронет.