Душман

Не знаю, что понял и что перевёл переводчик, шмыгая носом, но старшина был собой доволен.

– А ты смелый, – вновь продолжил переводчик, изучив взглядом старшину. – Наверное, не боишься смерти? Афганцев много убил?

– Кто же их считал! У нас всё по команде, разве знаешь, что творишь? Встать! Бегом! Лежать! Огонь! Куда стрелял, в кого попал, и не видишь. Главное, прятаться, чтобы самого не зацепили.

Опять загалдели меж собой, не могут решить, как поступить. Шибко, видать, я вам понравился. Ох, голова ещё вдобавок ноет, терпение аж кончается.

Надо выдержать. Терпи, «кусок», генералом станешь. Гитлер вон когда-то тоже в ефрейторах ходил, а кем после стал? Душегубом! Но мне это не грозит. Я, может, одной ногой уже в могиле стою. Тут не до генеральства.

– Муса дарить тебя жизнь, – заговорил переводчик возле ушей, показывая на восседавшего аксакала. – У нас создают отряд на борьбу с неверными. Узбек, таджик, татарин, туркмен, русский, принявший ислам. Из всех национальностей. Пойдёшь туда, будешь хорошо жить, не пойдёшь – зарежут.

Не хрена себе перспектива. Будут гнать, как штрафников в Великой Отечественной, а сами за нашими спинами прятаться. Вперёд сунешься – свои кокнут, назад повернёшь – духи прикончат как дезертира.

Да, ситуация складывается что надо. Но выбора-то у меня, однако, мало. Откажусь – устроят похороны, не отходя от кассы, соглашусь – будет хоть какой-то шанс.

– Нет, мы ещё повоюем, – сказал вслух старшина. – Умирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела.

– Хорошо! Сейчас накормят и отвезут в лагерь.

– А где лагерь базируется?

– В горах, отсюда не увидишь, – захихикал переводчик.

«Ох, паршивец! Сопляк! Ещё говорить толком не может, а характер показывает. Попался бы ты мне раньше в горах, я бы тебя научил уму-разуму», – злился старшина про себя.

Ладно, поковыляли обратно. Тем более что-то о харчах говорили. Надо ускорить шаг, пока не передумали. Вот уже доверять стали. Один только сопровождает, второй остался с массой.

Стоп! Что-то здесь не так. Выводили, вроде, дверь открытой оставили, а теперь закрытые. Да ещё и подпёрли. Пока меня водили на разбор, кого-то ещё приволокли? Эх ты, басурманин! Спросить бы у тебя, да ничего не кумекаешь.

Старшина посмотрел на своего конвойного вопросительно. Но тот, не обращая ни на что внимания, отбросил подпорку, размотал крепко закрученную проволоку на замочных ушках и открыл двери.

Старшина прошёл внутрь.