Душман

Расстрелять? Повесить? Или просто полоснут ножичком по горлу, как барашка. Нет, это они могли сделать сразу. С чего стали бы меня хранить, как банку сгущёнки на последний случай? Так, это что за толпа чалминцев в подштанниках да в сандалиях на босую ногу? К ним, что ли, ведут на суд? Да, туда подтолкнул долбаный дух, как будто нельзя было вежливо сказать. Что за невежи такие? Когда, наконец, культуре научатся? Трудновато, конечно, им придётся с этим. Шутка ли сказать, с каменного века сразу перепрыгнуть в социализм? Это же надо такой скачок сделать.

Мы вон сотни лет к этому шли. А они раз – и в дамках. А этот, в середине, с седой бородой, что восседает, как эмир бухарский, не то стул под ним, не то чурка. Видать, здесь вместо главного. Староста наверняка местный. О чём он, горемычный, спрашивает – всё равно же не понимаю. Может, ему на пальцах объяснить? С одной рукой, боюсь, не поймёт, а вторую не поднять, свисла и болтается, как обрубок.

– Он тебя спрашивает, куда летел? – перевёл на ломаном русском появившийся рядом молодой афганец с редкой подрастающей бородой, чем-то смахивающей на козлиную.

– В Кабул летел, – ответил ему старшина тоже под манер переводчика на ломанном русском.

– Зачем?

– С ранеными.

– Ты мусульманин?

– Истинный, так сказать, – шевеля разбитой губой, ответил старшина.

Седой бородач от слов переводчика довольно закивал головой.

«Хоть здесь подфартило, – подумал старшина, – обрезание не потребуется. А то выставят «конец» на чурбан и отрежут тесаком.

Вот и вся хирургия.

Ладно, если не будет гноить, а заживёт. Никто лечить не станет.

Тьфу! Пронесло, прокатило. Лучше об этом не думать. Чего же они меж собой гундосят? И переводчик молчит. Приговор выносят?

Может, как мусульманина собираются помиловать? Дождёшься от них.

Они вон друг друга режут, несмотря на единую веру.

– Ты командир? – продолжил допрос переводчик.

– Какой же я командир! Я просто «кусок». Прапорщик, значит. Переделанный солдат, недоделанный офицер.

Вот и всё.

«Эх, знали бы вы, соколики, сколько я духов уложил! Наверное, прямо здесь живого разобрали по частям. Видно, слухи о моих подвигах до вас ещё не дошли».

– Нам помогать будешь? – продолжил переводчик, переговорив со своими соратниками.

– Но это смотря в чём, господин хороший. Варить я не умею. Стирать не перевариваю. Если вот только потомство разводить помочь. Воинов. Но заметьте, сердешный, кормёжка должна быть отменной. Иначе брак пойдёт.