Росток на руинах. Социальный омегаверс

Я замотал её в куртку и вытащил на свободу.

Как хорошо-то снаружи! Дыма я на всю жизнь нажрался.

Выстрелы грохотали ближе, охранники что-то орали в мегафон. Я пригнулся в кустах, добрался до спрятанного Тара. Убраться надо как можно дальше, сейчас тут такой ералаш начнётся. Бежать мне до Файгата, потом по воде, потому что по моему следу стопудово пустят псов.

Кряхтя, я взвалил на свободное плечо Тара. Ого! С двойной ношей далеко не убегу.

Что-то я не помню, долго ли после моего нокаута отходят? В такие моменты всегда был в боксе с пищащей подо мной омегой.

А знать хорошо бы.

Итак, где я? Санеб сзади, значит Файгат справа, где-то за холмом. Ещё и на холм лезть, в гору.

Солнце жарило не хуже горящего вагона, тяжесть давила в землю. Но стрекотание автоматов за спиной – лучшая подгонялка. С каждым шагом смерть была всё дальше.

Добравшись до вершины холма, я позволил себе передышку. Здесь всё заросло каштанами, нас давно не было видно. Я скинул Тара, аккуратно положил омегу на траву в тенёк.

И с блаженством уселся рядом.

Живой! Кто-то на небесах точно за меня впрягается. Я признательно поднял им большой палец: спасиб, чуваки.

Вытащил у Тара из-за пазухи фляжку и выхлебал до дна, пить хотелось жутко, хоть чего-нибудь. Таровская бормотуха обожгла горло, тараном вдарила в голову. Как он эту дрянь пьёт и не морщится? Напрасно я: в башке и так от дыма ломило, теперь вообще окосеть могу.

Перестрелка внизу вроде поутихла.

Что там всё-таки случилось? Я залез на похрустывающее дерево, надо же рассмотреть. Лишь бы не сломалось под моим весом.

Отсюда виднелись близкие крыши Санеба, курящие трубы котельных, придорожные щиты с президентом Сорро. Вдоль стоящего внизу состава уже никто не бегал. Морда локомотива дымилась, под ней угадывались искорёженные останки автомобиля. Нас спасла обычная авария?

Я глянул вниз – не преследует ли кто – и чуть с каштана не сверзился. По холму карабкался Гай с автоматом в руке.

Лицо в кровоподтёках, щегольская куртка разорвана и вся в пыли. Правая рука висела плетью, перетянутая куском майки поверх рукава. Сам пришёл, голубчик. Не в него ли коммуны стреляли?

Догадка пришибла.

Это «Раск» догорал на рельсах под локомотивом. Гай пустил его под поезд и выпрыгнул, вот и ободранный такой. Получается, он в одиночку от охранников отбился? Хренасе. Захочешь жить – и не такое сотворишь.