Шелест. Том 2

Большие тяжелые волны разбивались о берег, обдавая мелкими брызгами. Луис склонился над валуном, пытаясь дотянуться до часов. Лицо покраснело, губы превратились в прямую линию. Над ним, с возмущением каркая, кружились несколько птиц.

Она накинула ему на плечи куртку и села рядом на песок, сложив по-турецки ноги.

– Прости… – прохрипел он. – Еще немного. Совсем. – И тут же рассмеялся, когда смог наконец-то дотянуться до часов. – Ну что, видали, чертовы ворюги!

Парень опустился рядом, тяжело дыша и отдуваясь, будто пробежал не одну милю.

– Никогда не думал, что буду чувствовать себя как старая развалина.

– Ты снова не надел куртку.

– Прости. Разозлился не на шутку, – он запустил камнем в одну из птиц, и тут же заскрипел зубами, когда острая боль пронзила грудь.

– Нужно вернуться домой, – взволнованно произнесла Вайлет, от которой не укрылась исказившая лицо гримаса боли.

– Нет, давай побудем здесь.

Они просто сидел, смотря на бушующие волны, слушая шум моря и крики птиц.

– Мы справимся, ты слышишь, – прошептал он. – Справимся, обещаю.

Вайлет подняла на него глаза. Кожа моментально покрылась мурашками. Страх вернулся. Пустота и обреченность во взгляде пугали больше наставленного прямо на тебя ножа, а еще холодная решимость, прощание…

– Ви, ты же не… – слова застряли в горле. Он с трудом сглотнул появившийся в горле ком и прошептал:

– Спасибо за то, что ты есть.

– Спасибо, что есть ты Луис.

«Мне просто показалось, померещилось» – внушал себе весь обратный путь Луис, подмечая ее бесконечные тоскливые взгляды в сторону маяка. «Это грусть, а еще тоска. Мне показалось».

16

Стрелки медленно ползли по циферблату. Мерное тиканье отзывалось пульсирующей болью в висках, мешая сосредоточиться на главном. Она еще раз проверила дорожную сумку, ничего ли не забыла, положила письмо рядом с микроволновкой и в последний раз окинула комнату взглядом.

Прочитав то, что она написала, Луис возненавидит ее. Это то, чего она отчаянно хочет и то, чего боится больше всего. Бесконечные противоречия сводили с ума. Она не понимала: где кончается привязанность, дружба, благодарность и начинается нечто большее.