Шелест. Том 2

Когда шок от неожиданной трансформации молочника в неуловимого Маркуса прошел, и она могла адекватно рассуждать, многое встало на свои места.

Когда у них появился такой помощник, она уже не сомневалась в успехе. Рано или поздно она встретится с тем, кто повинен во всем. «Алесандро» – жестокий кукловод, обрекший на гибель Джека, виновный в гибели Майкла, в гибели города. Он продолжает черное дело, восстанавливая орден, прикрываясь благими, якобы, намерениями.

Как сказал Маркус – пять секторов, которыми он руководит, один из которых уже превращен в руины.

Значит, остаются четыре, которые ожидает та же участь, что и Файерлейк: будь то землетрясение, пожар, наводнение, теракт или торнадо. Его тлетворное влияние и жажда власти, несомненно, закончатся для людей, живущих там и одурманенных идеей о неминуемой войне с самым грозным врагом человечества – плачевно.

Пора выходить из тени, уважаемый Алесандро. Пора отвечать за зло, которое причинил. «Когда я узнаю, как найти тебя, когда Маркус соберет достаточно информации о вашем, так называемом, совете – вы ответите за все».

– Никто не брал в расчет слабую девушку, – прошептала Вайлет, устремив взгляд в окно на стрелу маяка. Рука, державшая кружку с апельсиновым соком, дрогнула, и кружка выскользнула из пальцев, с грохотом разлетевшись на две половинки. Храп наверху на мгновение затих, затем возобновился с новой силой.

– Как мне могло такое привидеться? Маяк, старик Хеслер, наши вечера и долгие разговоры, возвращение поздно ночью и безликие фигуры, окружающие узкую тропинку света прожектора.

Как такое возможно?

Прислушиваясь к доносящемуся из спальни звуку, она накинула куртку и, стараясь не свалить по пути еще что-нибудь, вышла из дома. Холодный утренний ветер тут же пробрал насквозь, безжалостно разметав забранные в пучок волосы. Солнце пряталось за набегающие тучи и бросало тоскливый взгляд на одинокую фигурку, бредущую к заброшенному маяку.

Семейство ворон, при ее приближении, подняли гвалт, взмыв в воздух и теперь кружили над головой.

Она подняла лицо вверх, наблюдая за странными маневрами птиц. Тоска ослепила, сердце сжалось, словно от предчувствия скорой беды, боль потери разъедала рану, вгрызаясь все глубже, как ненасытная рыба-пиранья.

– Джек, – прошептала она, глядя на птиц. – Я так скучаю по тебе.

Из глаз полились слезы, горьким потоком заполняя опустошенную душу.

– Я тоже, Фея… – раздался в голове знакомый шепот.