Игра в античность

 – Будь проклят герой Диомед, пославший в тебя грозный камень. Я ведь вижу, что ты обессилел.

– Я справлюсь, отец, – возразил мужчина, – справлюсь. Лишь бы только великие боги позволили нам уйти из города.

– Но златокудрая Афродита, она обещала мне, – голос старика дрогнул, когда он упомянул имя прекрасной богини.

– Прости, отец, но я не думаю, что моя мать многое решает на Олимпе, – ответил мужчина, настороженно оглядываясь по сторонам. – А у нас там по вине Париса бессчетное число могущественных недругов.

С этими словами он, стараясь не сгибать изувеченное колено – было очевидно, что это причиняло ему ужасную боль, – встал с земли, вновь взвалил на плечи старика и вместе с малышом, схватившим его за край хитона, двинулся в путь, направляясь к близлежащим отрогам Иды.

Впрочем, путь его тут же прервался снова. И весьма неожиданно. Из-за ближайших кустов выступила ему наперерез величественная и воинственная голубоглазая юная женщина с пепельными волосами. В правой руке она сжимала могучее копье с сияющим золотом острием.

– Куда ты так торопишься, Эней? – грозно спросила она застывшего, словно прикованного к месту, на котором он стоял, мужчину и тут же, переведя взгляд на старца, продолжила: – Анхиз, и ты здесь? Неужто думаете вы, что скромные услуги, что оказали вы ахейцев войску во времена осады долгой, достаточны, чтоб сохранить вам жизнь?

Мужчина со старцем на плечах молча стоял, безропотно и устало понурив голову.

– Что можем мы возразить тебе, светлоокая богиня? – пробормотал мужчина. – Какого ответа ты ждешь от несчастного смертного? Тебе решать, кого казнить, а кого миловать. Я лишь хотел сохранить жизнь сыну своему Асканию. Ну да, видно, не суждено. Ты никого не выпустишь отсюда, – он устало тряхнул головой и опустил старца на землю.

– Уйми свой гнев, Паллада. Поговорим спокойно, без упреков, – послышался за спиной богини раздраженный ворчливый голос, охрипший и сорванный, словно его хозяин проводил дни, торгуясь на базарной площади.

Впрочем, Афина прекрасно знала этот голос, не имевший никакого отношения к лавочникам из вонючих лачуг нижнего города, где располагался рынок. Она давно чувствовала, сидя на надломленном дереве, что она не одна здесь караулит тайную дверь. И появление хозяина сорванного голоса не стало для нее неожиданностью.