Что это было?

Хотя, Паша, должен тебе признаться, гуляя с маленькой Алиной по скверу, я почувствовал себя ее отцом и мне даже показалось, что это все уже со мной было.

– Тебе это не показалось, Витя, – заявил Петрович, – это твоя очередная жизнь и журналист – это ты, а Алина твоя родная дочка.

– Ты так думаешь, – усомнился я.

– Я уверен. Ты же сам говорил о запоздалой любви, которая все равно настигнет ее в жизни. Что придет осознание потери и, что любовь сделает невозможное. Все так и получилось. Она пришла к тебе из параллельного мира, где тебя нет.

Она нашла тебя здесь, чтобы признаться в своей любви. Но, как же она все продумала, – ухмыльнулся Петрович, – сначала маленькая и наивная девочка, потом высокомерная, но по сути еще глупая девушка и наконец зрелая, красивая и умная женщина. Ты меня понимаешь, Виктор Иванович?

Я ухмыльнулся доводам товарища и сделал ему комплимент:

– Ты, Петрович, не только психолог, ты еще и хороший аналитик!

– А ты, что только заметил? – Удивился он и встал с кресла.

Он прошелся по комнате и спросил:

– Что теперь будешь делать с Алиной, она ведь твоя дочь?

– Ничего. Я для нее умер, – поспешил я ответить.

– И сам посуди, Паша, как я ей все это объясню, сам же говоришь – мистика. Я думаю пусть все остается, как есть. Сейчас ее все устраивает и мое появление в ее жизни, только нарушить ее жизненный уклад и внесет определенные неудобства. Я ее видел и общался, Алине не нужен отец, не говоря уже о его чувствах. Так что, пусть она подрастет, поумнеет и может быть, когда-нибудь, прочитав мой роман, она сможет все осознать сама.

Ведь этому не научишь.

– Да, – согласился Петрович, – это приобретенное…

* * *

Уже ближе к вечеру, когда мы с Петровичем допивали кофе, на мой мобильный телефон пришло СМС. Я не придал этому значения и, смакуя любимый напиток, не спешил открывать сообщение. Петрович, как-то встревожился и подхватив мобильник, протянул его мне.

Я взглянул на дисплей и произнес:

– Дочь Алина.

– Вот это новость, – воскликнул Петрович, – и, что она пишет?

Я открыл сообщение и прочитал:

«Папа, я тебя люблю!».

Наступила большая пауза.

Каждый из нас размышлял о своем, не решаясь начать разговор, и неизвестно сколько бы это все продолжалось, если бы в двери не позвонили. Я вздрогнул, а Петрович встал с места. Когда звонок повторился, выражая чье-то нетерпение, я пошел открывать дверь. За мной тихой поступью последовал и Петрович.