Что это было?

От этого, наверное, и не можем до сих пор разобраться во всем этом деле…

Петрович молча согласился, а я продолжил:

– Слишком много мистики крутиться возле нас, много невероятных приключений и событий происходит с нами. Ты не находишь?

– Не слепой, – коротко ответил Петрович.

– Так вот, – продолжал я, – прежде чем я перейду к нашей главной теме, я хотел бы задать тебе несколько вопросов.

Петрович, как мне показалось, нисколько не удивился моему предложению, а, наоборот, поудобней расположившись на стуле, приготовился отвечать на мои вопросы.

Заметив его напущенную важность, я улыбнулся и сказал:

– Да, ладно тебе, Петрович, не на допросе – расслабься.

Я наполнил стопки коньяком и предложил товарищу. Он не отказался, и мы уже скоро закусывали спиртное дольками лимона. По нам было заметно, что мы оба оттягивали этот непростой разговор, который, как нам казалось, должен был расставить все на свои места.

– Скажи мне, Паша, – начал я после небольшой паузы, – почему ты, будучи хорошим и преуспевающим специалистом в области психологии, вдруг бросил практику и оставил службу? Как можно совместить твои знания и научные труды с крематорием?.

Петрович промолчал, а я продолжал задавать вопросы:

– Скажи мне, пожалуйста, каким боком мистика, эзотерика и всякое в этом роде, можно отнести к психологии человека? Я читал твои работы и мне было интересно и любопытно, но одного я понять не могу, какое отношение крематорий имеет к твоему увлечению?

– Ты, Виктор Иванович, задал уже много вопросов, – вдруг прервал меня Петрович и, встав из-за стола, продолжил, – и каждый из них заслуживает достойного ответа.

Петрович потянулся к бутылке и вдруг спросил:

– Виктор Иванович, а твоя мама давно умерла?

– Давно, когда я был еще ребенком, а что?

– Значит ты детдомовский – сирота?

– Почему? – Возразил я, – меня бабушка вырастила.

– Ты, Витя, сейчас о себе рассказываешь или о журналисте?

Я задумался, а Петрович продолжил:

– Вот видишь, то что было не с тобой ты помнишь…

– Ты, Виктор Иванович, большой феномен – исключительная личность. И для нас смертных твое уникальное воскрешение – это просто чудо или мистическое явление. Но мы с тобой отвлеклись, – продолжал Петрович, – ты вот лучше послушай небольшую историю из моего детства, которая и повлияла на всю мою дальнейшую жизнь.