Что это было?

Я не ошибся, утро было солнечным и яркие лучи, без труда пробивая гардину, гуляли по стенам комнаты и отражались солнечными зайчиками на ее предметах.

Я улыбнулся утру и встал с постели. Настроение было хорошим, да и голова, на удивление, была легкой и светлой, хотя ночь для меня выдалась не совсем обычной. Я еще не успел разобраться, что со мной произошло, был ли это сон, видение или еще что… Но главным для меня оставалась информация, полученная в эти ночные часы.

На моем рабочем столе лежала раскрытая рукопись моего романа, и я не мог пройти мимо.

Для меня это показалось удивительным. Ну, во-первых, я никого не ждал, а, во-вторых, для оповещения у входа находился звонок. Я накинул халат и на всякий случай заглянул в дверной глазок.

– Петрович?! – Воскликнул я, когда на лестничной площадке подъезда, увидел своего товарища.

– Что случилось, Паша? – Удивленно спросил я его, а он, похлопав меня по плечу, быстро проскочил в комнату и сел на диван.

– Тут такое дело, Виктор Иванович, – интригующе начал он.

– Вчера я видел нашу незнакомку. Ну, ту самую красавицу, которая ночью привезла тебя ко мне в крематорий…

– Я тоже ее видел, – перебил я Петровича, и он спросил:

– Ну, и как?

– Что как? В двух словах не расскажешь, – ответил я и предложил:

– Кофе будешь?

– С коньяком?

– Петрович, побойся Бога! Утро на дворе – с молоком хочешь?

Мы прошли на кухню, и я спросил:

– А в котором часу ты ее видел?

Петрович задумался, а я продолжил:

– Ты мне позвонил где-то в три часа ночи и позвонил почему-то на стационарный телефон.

– Я? – Удивился Петрович и соскочил с табуретки.

– Я тебе не звонил, а городского номера я даже и не знаю.

– Понятно, – ответил я и, развивая мысль, продолжил, – значит и у старого кафе, что перед входом в городской сквер, тебя тоже не было.

– Как же не было, – возмутился Петрович, – там я ее и встретил.

– Это уже интересно, – заключил я и подошел к холодильнику.

Я достал начатую бутылку коньяка и поставил ее на стол.

– Что, серьезный разговор предстоит? – Спросил Петрович.

Я молча разлил спиртное по стопкам и предложил выпить.

Через пару минут я закурил и сказал:

– Мы, Паша, с тобой давно серьезные люди, чтобы болтать о всякой чепухе. Может быть даже слишком серьезные.