Смерть обывателям, или Топорная работа

– Благодарю, Владимир Гаврилович. Так я о чём?..

– Об убиенных, – пристав смотрел на дом.

– Дети задушены во сне. Кухарка и вторая женщина, видимо, хозяйка, зарублены топором, а вот хозяин умер от пыток…

– Пыток? – Глаза Дмитрия Дмитриевич расширились и стали походить на чайные блюдца.

– Представьте себе, от пыток. Допускаю, что у хозяина хранилось в доме что-то ценное, поэтому грабители не погнушались прибегнуть к средневековым пыткам.

– И это в начале просвещённого двадцатого века!.

– Ну, кто-то живёт в век просвещения, а кто-то не вылез из пыточных сыскного приказа, – сказал Филиппов. – Пётр Назарович, я понимаю, до вскрытия сложно сказать, но как по-вашему, один и тот же топор применялся в убийствах Андреевых и здесь?

– Я, конечно, не до конца исследовал нынешние трупы, но мне кажется – на первый взгляд – топоры разные. В доме Андреева ширина лезвия четыре вершка, а в этом, – он кивнул головой в сторону дома, – использовался другой, с более широким.

– Может быть, нож с широким лезвием? – сощурил глаза Владимир Гаврилович.

– Да, да, – подал голос пристав, – я бывал в деревне, так там нож-косарь применяли при рубке ботвы и мелких кустарников. Он широкий, – показал расширенными пальцами, – с вершок точно будет.

– Возможно, – задумчиво произнес Стеценко, – скажу позже. Я вот видел в конюшне у работников секач, так он тоже с длинным и широким лезвием.

– Вы вспомнили о секаче мясников?

– О нём тоже, но, господа, об этом я напишу в отчёте после вскрытия. Сейчас, господа, простите. Мне надо заняться убитыми.

– Пётр Назарович, – задержал Филиппов доктора, – скажите, на ваш взгляд, сколько дней прошло со дня смерти Анциферовых?

– Я могу, конечно, сейчас ошибиться, но мне кажется, дня три.

– То есть они были убиты до преступления в доме Андреева?

– Да, – подтвердил Стеценко.

Доктор вышел. Остались охтинский пристав, начальник сыскной полиции, приехавшие судебный следователь Ридигер и исполняющий должность прокурора господин Таганцев Сергей Иосифович.

– Я, господа, удручён. Ещё один такой же день, и… – Васильев, не договорив, махнул рукой.