Петербургский сыск. 1873 год, декабрь

– Кроме того, – мягко перебил его штабс—капитан, – что был ли он в одиночестве или с кем—то в компании.

– Убедительный довод, – согласился Иван Иванович, – но предположение о Лиговском канале более предпочтительно.

– Согласен, что Вы скажете о трости?

– Забавная вещица, – сжал губы Орлов, рассматривая рукоять трости. Нажал на выступ на торце и пружина вытолкнула клинок, который он едва поймал. – Оригинально, – улыбнулся он, – в случае опасности держишь за рукоять, ударяешь потайной кнопкой о твёрдую поверхность, можно о самого себя, и оружие готово либо к обороне, либо нападению.

– Вам не встречалось подобное?

– Всякие видел, но такую впервые.

– Тогда прошу заняться розысками.

– Так точно, – резко встал Василий Михайлович, военный – есть военный, приказ не может быть обсуждаем, сколько лет в сыскной полиции, а характер, заложенный в армейской среде, проходит красной нитью по жизни. Вслед за ним в задумчивости поднялся Соловьёв, как происходит с ним всегда, когда он погружается в новое дело.

Предупредив дежурного чиновника об отъезде, Путилин направился в 1 участок Московской части, где узнал, что господин Афендик продолжает болеть. Ночной выезд только добавил здоровью проблем, но начальника сыска радушно встретил его помощник Григорий Михайлович Андреев. Когда ему доложили о приходе, ротмистр встретил Путилина у двери кабинета.

– Здравия желаю, Иван Дмитриевич! Рад видеть Вас в нашем участке. Прошу— распахнул перед ним дверь, – Василий Иванович предупредил меня о Вашем визите.

– Да, – произнёс Иван Дмитриевич, – так только скорбные события способствуют редким встречам.

– Вы правы, – поправил он рукою усы, – живём, живём, а встречаемся только по поводу расследований.

Григорий Михайлович прав, одним по одним улицам, бываем в одних и тех же заведениях, театрах, но видимся крайне редко и то по поводу, как нынешний, кровавы.

– Как самочувствие? – Путилин без приглашения сел на стул.

– Благодарю, пока не жалюсь.

– И то хорошо, – протянул помощнику пристава большой конверт с приготовленными бумагами и фотографией для городовых и околоточных.

– Разрешите? – Григорий Михайлович взял конверт.

– Для этого и привезён.

Ротмистр Андреев взял протянутое и с интересом углубился в чтение протокола.

– Любопытно, – произнёс он, хотя сказанное слово частенько употребляет не к месту, ныне Путилин не понял его высказывания и взлетевших вверх бровей.