Убийство в Невском переулке

– Где произошло печальное событие?

– У Николаевского моста.

– Что же там с вами стряслось?

– Разрешите присесть?

– Будьте любезны.

Молодой человек опустился на стул, словно внезапно обессилев.

– Так о чем это я? – он поднес руку ко лбу. – Ах да, меня зовут Василий Осипов, с детства Васенькой кличут… Извините, но скажите, о чем это я?.. Да, да… Николаевский мост, два дня тому. Вы простите, но я плохо себя чувствую, знобит что-то.

– Может быть, Василий, вам надо отдохнуть?

– Нет-нет, я должен вам все рассказать.

Два дня тому моя любезная Катя сказала, что не будет больше жить со мною. Это как удар молнии среди ясного неба. Я был расстроен, схватил первое попавшееся под руку и ударил ее в висок. Она так, бедняжка, и обмякла. И чтобы она никому не досталась, я ее в прорубь…

– Василий, вы говорите, два дня прошло.

– Два, точно два… Я эти дни по городу ходил, с собаками спал, чтобы теплее было. И кольцо в кармане таскал, боялся к нему прикоснуться, даже когда руки мерзли, в карман не опускал…

– Как фамилия Кати?

– Не помню, – он поднял руку с отогнутыми двумя пальцами, – два дня силился вспомнить, но никак.

Словно кто стер.

– Понятно, – Иван Дмитриевич дернул шнурок, закрепленный у правой ножки стола, чтобы вызвать дежурного чиновника. Тот не заставил себя ждать.

– Отведи Василия Осипова в камеру, – распорядился Путилин, – и позови мне кого-нибудь из агентов.

– Так точно.

– И повнимательнее, – указал Путилин глазами на молодого человека.

 – Пусть отдохнет и отогреется от зимней стужи.

Чиновник взял под руку Осипова.

– Пройдемте-с.

– Да, я готов.

Оставшись в одиночестве Путилин задумался: правду ли говорил назвавшийся Василием Осиповым молодой человек или наговаривает на себя в болезненном приступе? Только этого не хватало! Заявлений о пропаже девиц не поступало, хотя, если молодые жили вместе, то кто ж заявление подаст, кроме самого убийцы? «А почему, собственно, я называю его душегубом? Оснований нет, поэтому надо сперва проверить, а уж потом и решение принимать».

Раздались громкие удары – в очередной раз дверь кабинета испытывали на стойкость.

– Войдите, – произнес Путилин с глубоким вздохом.

– Иван Дмитрич, разрешите? – в кабинет проскользнул агент Иван Соколов, тридцати одного года, высокого роста, а если быть точным, то двух аршин и шести вершков, чуть выше самого Путилина.