Убийство в Невском переулке

В кабинет, щелкая каблуками по дубовому паркету, вошел дежурный чиновник с военной выправкой – штабс-капитан Орлов, бывший командир роты в пехотном полку.

– Господин Путилин, – начал штабс-капитан с официального приветствия, – в дежурной комнате молодой человек хочет заявить о свершенном преступлении, но готов говорить только с вами.

– Что за человек?

– Мне кажется, он не в себе. На улице двадцатиградусный мороз, а он в легком пальто.

– Половина столицы одета не по погоде.

Дежурный чиновник на миг смутился.

– Что с ним еще не так?

– Болезненная бледность и безумный взгляд…

– Ладно, зови, – махнул рукой Путилин и вернулся к своему горемычному креслу, едва не пострадавшему от начальственного невоздержанного поведения.

Через несколько минут – за это время хозяин кабинета собрал бумаги на столе в одну стопку – раздалось несколько ударов, и распахнулась дверь. Дежурный чиновник вошел первым, обернулся к молодому человеку и произнес:

– Проходите, господин Путилин вас ждет.

Порог переступил высокий, болезненного вида человек, двадцати двух-трех лет. Сразу бросилось в глаза его узкое удлиненное лицо со впалыми щеками, бледными до прозрачности, с черными пробивающимися волосками на подбородке. Карие глаза с какой-то поволокой смотрели из-под длинных ресниц.

– Добрый день! – поздоровался начальник сыска после повисшего в кабинете неловкого минутного молчания.

Дежурный чиновник вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

– Что вас привело ко мне? – вновь нарушил молчание Путилин.

Молодой человек в самом деле был не в себе. Наконец, он опустил правую руку в отвисший карман серого суконного пальто и сделал несколько шагов, остановившись только тогда, когда его путь преградил стол.

– Арестуйте меня, – совсем тихо выдавил он.

– Простите? – Иван Дмитриевич не совсем уловил его слова и хотел убедиться в истинности произнесенной речи.

– Я – убийца.

– Садитесь, – указал рукою на стул хозяин кабинета и продолжил: – Как мне к вам обращаться?

– Важно не имя, а то, что я совершил злодеяние, и вина жжет меня изнутри, – он указал рукой на грудь.

– И когда вы его совершили?

– Два дня тому, – незнакомец хотел достать что-то из кармана, но его попытки были тщетны. Наконец, сжав обескровленные губы, он нахмурил и без того пересеченный глубокой морщиной лоб, взял себя в руки и, выудив из кармана, положил на стол трехвершковое толстое металлическое кольцо. – Вот этим я ударил Катю.