Ал-Гебра

Так я всю пару просидел, любуясь и мечтая.

После занятий за техникумом, возле котельной, где мы обычно курили, разговоры были только о новом преподавателе, о её необычном шраме, пацаны обсуждали прелести её фигуры, а девчонки же старались как бы незаметно методами "фи" и кривлянием губ уменьшить её очарование в наших глазах. Но это не мешало им впоследствии осыпать её комплиментами, как только появлялась такая возможность, но мне доставляло нескрываемое удовольствие абсолютное игнорирование со стороны Виктории Игоревны этого притворного девчачьего подхалимажа.

Тут же на нашем пяточке я узнал, что ей двадцать семь лет, что она приехала из Москвы, но, откуда у неё шрам, никто ничего не знал. Буквально через неделю у меня произошел очень неудобный инцидент с Викторией Игоревной. Она как обычно сухо объясняла новый материал, и ей было всё равно, слушаем мы её или нет, написала формулы на доске и, прохаживаясь между рядов, пыталась объяснить их смысл нам, которым вообще было не до алгебры. На мою беду она остановилась возле моего стола прямо таки задом, который притягивал меня, словно магнит желанием его потрогать. Неведомая сила потянула меня на всеобщее внимание, и я стал изображать, как я её цапаю за попу, пацаны ржали, а девчонки закатывали глаза, но всё же хихикали. Вдруг! Вдруг, Виктория Игоревна сделала шаг назад, а я, не заметив этого, увлеченный гримасами своей физиономии, не успел убрать руку. Её округлые ягодицы прижались к моей ладони, и я от неожиданности сжал их, да так и застыл. Вся группа затихла в ожидании развития дальнейших событий. Я поспешно убрал руку, но по-прежнему ощущал в них тепло женского тела. Вопреки всеобщим ожиданиям скандала, математичка спокойно закончила лекцию, затем села за свой стол. Я выдохнул, решив, что всё обошлось, расслабился и повернулся к Штейнеру, что сидел сзади. Мы начали шутить над произошедшим. В какой-то момент я почувствовал сзади на своих плечах чьи-то руки, краем глаза я видел рукава чёрного платья Виктории Игоревны, её руки больно придавили меня, я повернулся. Виктория Игоревна по прежнему сидела за своим столом, но очень пристально смотрела на меня, и когда наши глаза встретились, мне стало весьма не по себе. После занятий я решил извиниться перед ней, чтобы избавиться от неприятного ощущения, и, дождавшись, когда все покинут аудиторию, вошёл. Она сидела за столом, листая какую-то толстую с ободранной обложкой и дореволюционным шрифтом книгу.