Питерские каникулы

Эдик положил в сумку неподъемную монографию «О роли подъездного в жизни дома».

– Каналья, ну нафига тебе лопата в Питере?

– На себя посмотри, ноут больше тебя весит!

– Эдик, а ты чего прихватил?

– Каналья, тебе этого лучше не знать.

– Гы, да всему дому известно, что ты второй год диссертацию пишешь. Деда подсидеть не иначе хочешь.

– Сам дурак!

– Эй фрэнды, мы собираемся или уже где? Гравицапа ждать не будет, у нее расписание. И места надо занять заранее, знаю я этих жуликов вагонных, позанимают места, а у самих ни путевки, не билета.

– Эдик, вот ты у нас самый умный, объясни, как мы без билетов поедем?

– Мммм, ну мы это, покажем путевки, опять же на Деда сошлемся.

– Ой, ржу нимагу, я как представил как контролер сошлется, увидев нас таких красивых и без билетов.

– И что ты предлагаешь?

– Кто? Я? Да ты падонак, Эдик. Это тебе положено думать, а мы с Канальей типичные пролетарии, нам думать, для здоровья вредно.

За десять минут до отхода поезда, прибыв на вокзал, друзья обнаружили у входа в вагон кондуктора, потребовавшего предъявить путевки и билеты.

– Сзади билеты.

Каналья подвинув кондуктора лопатой, заявил:

– Сзади.

Эдик недолго думая, выдал:

– Кондуктор, а я с ними еду!

Кондуктор поняв, что его развели, сказал вдогонку предприимчивой троице:

– В Тухляевке ссажу, если билетов не предъявите.

Раздался последний гудок тепловоза, состав дернулся и медленно набирая скорость поехал в сторону Петербурга.

– Чувствую фрэнды, что мы на пороге грандиозного шухера. Какой-то подозрительный кондуктор нам попался. Проще надо на жизнь глядеть, и доверять пассажирам, епта.

Дверь в купе распахнулась, вошел кондуктор в сопровождении контролера, за их спинами маячили два громилы из охраны.

– Ваши путевки и билеты предъявите, – с ходу потребовал контролер.

Едва взглянув на путевки, спросил:

– А где билеты?

Эдик с виноватым видом развел руками.

– Шеф, их прямо сейчас из вагона выбросить? – спросил один из громил.

– Путевки у них имеются, до Тухляевки пусть едут, а там проследите, воизбежание, так сказать.

Тухляевка на сто процентов вперед оправдывала свое название. Заплеванный перрон, покосившееся ветхое здание вокзала, две хибары непонятного назначения, да дорога, идущая вдоль железнодорожных путей. Напротив здания вокзала огромная лужа, в центре которой намертво застрял, древний Запорожец.