Мотыльки

Ноги были обуты в довольно большие, видавшие виды, войлочные бахилы. Одета она была в черную, длинную, с запыленным подолом юбку и синюю жилетку поверх темно-серого, старого и заштопанного на левом рукаве, свитера.

– Странно, – подумал он, – как ей не жарко, в такую-то погоду?

– Бабушка, а почем ваши яблочки? – Спросила Татьяна, копаясь в одной из корзин.

– Какой цветочек у тебя есть, сынок, – бабка повернулась в сторону Тани, оценивая, и причмокнула языком. – Любишь ее? – Спросила она Андрея серьезно.

 – Счастьем наполняет она тебя, – продолжила уверенно, не дожидаясь ответа. – Береги ее, береги счастье свое. – Посоветовала баба Марта. Она заглянула Андрею в глаза. Взгляд у нее был суровый, пронизывающий, зрачки, будто иголки, больно кололи. Андрей не в силах выдержать такого взгляда опустил голову. А Марта не унималась:

– А где любовь, счастье, там и зло прячется, чтоб оторвать свое, да побольше. – Только вот, и с ним разговаривать можно, понять, чего оно хочет.

– С кем бабушка, разговаривать-то можно? – Спросил Андрей раздраженно. – Ему был неприятен такой напор.

– Почем яблочки? – Не обращая внимания на странный разговор, снова спросила Таня. – Андрей, вот этих хочу. – Заключила она, набрав полную охапку яблок из разных корзин и не зная, что ей делать дальше.

– Бабушка, а сколько с нас? – Переспросил Андрей, делая вид, что ничего странного не слышал, и полез в кошелек.

– А сколь дашь – того они и стоят.

 – Ответила старуха.

– Десятки хватит, бабушка? – Предложил он.

– Хватит, сынок, вот только как худо станет – ищи Марту, – не унималась старуха. – Помогу вам, милые, приглянулись вы мне. Село Кузни, спросите кого, – подскажут где найти!

– Хватит, старая, ребят пугать, уже совсем с ума сошла, не слушайте ее, – ведьма она! Всем такое говорит. – Резко встрял в разговор, до этого молчавший и стоявший рядом, старик Фомич. Вида он был не ахти какого: одет в поношенный пиджак, поверх серого цвета майки.

Помятые брюки свисали на коленях. Но, обут он был в новенькие блестящие калоши, которые не очень соответствовали остальной одежде.

Несмотря на мешки под глазами и небритые, поросшие седой щетиной щеки, лицо Фомича было жестким и мужественным, из-под густых поседевших бровей, колким взглядом с прищуром, глядели выцветшие от времени серые глаза. У ног лежали две стопки корзин из берестяных прутьев.