Дух врага

– Это из Гёте или Шиллера? – обратился Камышев к командиру, сжимая рукой гимнастёрку на груди.

– Ты понимаешь по-немецки? – спросил Барков.

– Немного, товарищ капитан, – ответил бывший студент. – Я только не понял, что за дух, который сражается с врагом, о чём это он говорит?

– Это он от страха, – сказал Бабенко, смеривая ласковым взглядом статного немца.

– А мне кажется, что это больше похоже на молитвы нашего Дьякова, чем на Гёте, – ответил на вопрос радиста капитан.

В этот самый момент сержант осенил себя крестом и вновь забубнил свою песню про израильских царей Давида и Соломона.

– Что, мертвеца увидел? – засмеялся над крестившимся товарищем пулемётчик.

– Как тебе удалось выжить? – шутка Бабенко навела командира на следующий вопрос немецкому танкисту.

Гюнтер Кригер печально закачал головой и вновь странно заговорил, подражая немецким поэтам-романтикам:

– Последний мёртвый враг станет нам братом и, приговорённый жить вечно, выйдет в дозор.

– Товарищ капитан, мне кажется, он того, умом тронулся, – покрутил у виска Камышев, ощущая на груди жар оберега.

Новобранец испугался, что события на хуторе и здесь, на лесной поляне, полной мертвецов, могут быть как-то связаны.

– Доставим в штаб, там разберёмся, – закончил допрос Барков. – Бабенко, отвечаешь за «языка».

– Есть, – подтвердил боец и направился к пленному. – Вставай, гад! Хэнде хох!

Никто не понял, как у фашиста оказался штык-нож в руках.

– Чингис, мать твою косоглазую так и разэтак! Ты что, его не обыскал? – успел прокричать пулемётчик перед тем, как блестящее лезвие точно вонзилось в его сердце.

Гюнтер Кригер, ловко метнувший оружие, со всех ног бросился в лес. Разведчики стали стрелять по нему из ружей, но не попали.

– Отставить! – надрывая больное горло, пытался остановить их командир, но тщетно.

– Он нам живым нужен, – услышали все его хрипящий голос, когда лесная поляна вновь погрузилась в тишину.

Дьяков бросился к распростёртому на траве телу Бабенко, Барков строго смотрел на Чингиса.

Тот, ничего не понимая, лишь виновато тряс головой.

– Вот и увидел мертвеца, – припомнил последнюю шутку товарища Дьяков, навсегда закрыв покойнику глаза, и снова перекрестился.

Всадники на поляне появились неожиданно. Никто из разведчиков с их двадцатидневным опытом войны приближение врага не заметил. Одновременно один из верховых наскочил на сержанта, срубив ему голову, а другой пикой пронзил Чингиса.