Дух врага

– Странно, – прекратил работу Барков, вытирая пот со лба.

– А что если это новое секретное оружие маршала Буденного? – предположил радист. – Я читал в библиотеке имени Владимира Ильича Ленина одну статью в радиотехническом журнале о неких волнах, которые могут влиять на электрические цепи. Так вот…

– Камышев, – перебил воодушевлённого рассказом новобранца командир, – волны – это хорошо, только если мы не успеем танки сжечь до прихода немцев, грош нам будет цена, и достанется нам от маршала Буденного вместо ордена Красного Знамени общественное порицание от всего советского народа.

– Так точно, – приложил руку к пилотке радист. – Я сейчас, я мигом.

Работа кипела, и через полтора часа над заросшим полем поднялся густой чёрный дым. Один за другим, сотрясаемые взрывом собственного боезапаса, подпрыгивали бронированные машины с крестами и навсегда застывали в неприглядных для непобедимой армии позах. К семи часам вечера танковый батальон был полностью уничтожен.

– Теперь они никогда не переправятся на левый берег, – с удовлетворением констатировал Барков.

Чёрные от копоти лица разведчиков скалили белые зубы и с гордостью смотрели на плоды своего военного труда.

– Гляньте-ка, – привлёк всеобщее внимание Бабенко, указывая пальцем на две приближающиеся к разведчикам фигуры. – Наш сторожевой пёс тоже без дела не сидел, добычу привёл.

Довольный Чингис приближался к группе со стороны леса, то и дело, подталкивая прикладом шедшего впереди с поднятыми вверх руками, пленного врага.

– Язык – это то, что нам сейчас нужно, так ведь, товарищ командир? – весело спросил пулемётчик.

– Точно так, – подтвердил Барков.

На вопросительный взгляд Камышева Бабенко ответил:

– Кто, как не добытый в бою враг, подтвердит начальству информацию о твоих подвигах. Или думаешь, отцы-командиры нам на слово поверят?

Как только доброволец оказался совсем рядом с пленным, у него зажгло в груди. Как ни старался радист унять эту боль, она не отпускала.

Тем временем Барков допрашивал «языка». Однако молодой фашист, с засученными по-карательски рукавами чёрной танкистской формы, отвечать отказывался. Назвал только своё имя – Гюнтер Кригер.

На вопрос, кто убил его товарищей, он торжественно произнёс:

– Тот, кто давно погиб в неравной схватке, но чей дух сражается с врагом и по сей день.