Дух врага

– Ещё один немой, мать его косоглазую! – выругался раздражённый неудачей Бабенко и зашагал обратно в горницу.

– Хозяйку не видели? – спросил он у сидевших за столом Дьякова и Баркова.

Они ели хлеб и тушёнку.

– Что, потерял свою зазнобу? – со смешком отозвался сержант.

– Нет её нигде, – виновато доложил Бабенко.

– А Камышев с тобой? – первым насторожился командир.

– Тут он, в холодной отдыхает, – ответил пулемётчик, – намаялся со своей рацией.

– Быстро уходим, – почуяв неладное, приказал Барков, мигом вскакивая из-за стола.

– Вот и я о том же, – заторопился Бабенко, хватая рацию и направляясь в холодную к Камышеву.

Открыв засов, он не смог сделать дальше ни шагу, увидев только, как хозяйка, стоящая на коленях к нему спиной, обнимает радиста за шею и что-то шепчет ему на ухо.

Дьяков, живо собравший оставшуюся снедь в мешок, проходя мимо пулемётчика, заглянул тому через плечо.

– Что, Бабенко, ложная тревога? – засмеялся сержант. – Выходит, обскакал тебя молодой. Пока ты с ним нянчился да портянки заматывал, он у тебя бабу увёл.

После того, как группа покинула хутор, одновременно два чувства мучили и никак не отпускали Бабенко: ревность и зависть.

– Ну что, студент, стал наконец-то мужчиной? Как она вообще, с тобой страстная была или стеснялась? А в Москве бабы красивые? – строчил он вопросами, как из пулемёта, не отпуская от себя Камышева ни на шаг.

– В Москве не бабы, а женщины, – отвечал новобранец неохотно, зло поглядывая на своего недавнего обидчика, то и дело трогая себя за подбородок.

– Покажи, чего это тебе невеста немая подарила? – заведённый пулемётчик продолжал лезть в душу.

– А ну, убери руки, Бабенко! – на этот раз Камышев не стерпел и дал отпор. – Если ещё раз ко мне полезешь, я тебе твой «тыл» из твоего же пулемёта раскурочу.

– Дурак, ты не понимаешь, не сегодня, завтра убьют, – тон разведчика с наглого вдруг сменился на жалобный.

– Если нас всех убьют, кто Родину будет защищать? – пристыдил старшего товарища доброволец.

– Родину? – на этот раз Бабенко зло ухмыльнулся. – Родину пусть отцы-командиры защищают. Это их вина, что мы двадцать дней уже драпаем как зайцы. Вчера немец Минск взял, сегодня Смоленск, а завтра ему Москва достанется. И всё, кончилась твоя Родина?

– А твоя? – перебил вопросом вопрос радист.

Пулемётчик хотел продолжить перепалку, но не получилось.