Медикус. Обретение знаний

Я б даже сказал, что взгляды эти не многообещающие, а, если так можно выразиться, многопредлагающие. Да. Правильно. Именно многопредлагающие. Не, я не ханжа. Я мужчина. А мужчина – это существо полигамное по сути своей, тем более, что многоженство у нас тут в порядке вещей. Но, я ещё не понял, а надо ли мне вот это всё. Тут и с одной-то дамой сердца иногда разобраться – проблема, а если их больше, так и вообще, сердца никакого не хватит. Вот, ну ладно, тоже пока будем посмотреть.

Более приключений никаких не было, мы посетили ратушную площадь, осмотрели саму городскую ратушу, как снаружи, так и изнутри.

Даже на башню забирались. И со смотрового балкончика сполна насладились открывавшейся с высоты панорамой.

Историческая застройка Верхнего города и стена, отделявшая этот район от Нижнего города находились почти в первозданном состоянии. Верхний город по занимаемой площади более, чем вчетверо, уступал Нижнему городу, который пологими террасами спускался к району Гавани. Кварталы, непосредственно примыкавшие к пакгаузам, окружавшим саму гавань, считались наименее благополучными, и, как нас предостерёг портье из «Подворья танцующей мыши», там даже в светлое время суток можно и по голове получить, и кошелька лишиться.

Хотя, как мы убедились недавно, в этом городе кошелёк в опасности пребывает постоянно и повсеместно. И надо держаться за карман. В буквальном смысле.

Посетили мы и величественные развалины замка, где во времена Сумеречной эпохи располагалась миссия одиозного рыцарского ордена «Меч предстоятеля».

Побродили по сводчатым сумрачным коридорам, проложенным в толще стен, сложенных из камней циклопических размеров. Заглядывали в тесные кельи и чихали от пыли, поднимавшейся в воздух, стоило лишь только сделать шаг.

Мы даже побывали под прохладными сводами храма церкви Тринадцати поводырей, стоявшей тут же, неподалёку, чтобы полюбоваться сохранившимися фресками и древними витражами. Но после того, как какой-то хмырь в синей рясе откровенно недоброжелательно вылупился на Амади с её посохом, мы сочли за лучшее покинуть это культовое сооружение и выйти опять на солнышко, которое стало припекать к этому времени уже весьма ощутимо.

Близилось время сиесты, то есть самое жаркое время суток, когда все уважающие себя бюргеры предаются неге и послеобеденному сну. Мы решили, что негоже идти в этом против устоявшихся обычаев и традиций, и направили стопы свои к «Подворью танцующей мыши».