Многомирие: Колизей

Он лежал лицом к стене, слегка поджав ноги и обхватив голову руками.

– Петь? – тихонько позвал я.

– А? Свят? Ты не спишь? – дрожащим полушёпотом отозвался Петя.

– Только проснулся. Ты чего?

– Спи лучше, тебе сражаться завтра.

– Слушай, ты мне очень помог, – я сел на нары. – Теперь я хочу помочь тебе.

Немного помедлив, Петя повернулся и тоже сел. Я постарался разглядеть его заплаканное лицо, но темнота надёжно его спрятала.

– Да не сможешь ты мне помочь, – сказал он. – Не знаю. Блин, неловкий момент какой-то.

Не думай, что я вечно так рыдаю… просто… Слушай, ты же не помнишь о Винсенте Марсе?

– Нет.

– Тридцать шесть лет назад в Галлии поднялся мятеж. Его быстро подавили, обошлись малой кровью. Многих пленили и, соответственно, отправили в амфитеатры. Так Винсент, получивший прозвище Марс, оказался в амфитеатре Флавия. Он был настоящим героем арены, вся республика знала о нём. Люди приезжали посмотреть на его бои, он делал огромную кассу амфитеатру и организаторам. Со временем ему стали устраивать пресс-конференции всякие.

Говорят, он даже с фанатками спать умудрялся. Такой вот герой арены был, пока его не убили.

– Так, и он как-то связан с тобой?

– Подобная практика закрепилась. Я один из лучших воинов, Свят. Не как Винсент, но всё же. Мне тоже иногда пресс-конференции устраивают. Встретиться со мной – вопрос не такой уж и большой суммы денег. И за девять лет ни на пресс-конференциях, ни среди зрителей я ни разу не видел свою семью.

Петя опёр голову о руку и отвернулся в сторону.

Мне показалось, что он снова плачет, но старается это скрыть.

– Ох… У тебя есть семья?

– Жена Анька. Красивая, – голос гладиатора снова задрожал. – Дочка… ей было два года, когда… Перун милостивый, ей уже должно быть одиннадцать.

Петя расплакался с новой силой, а я растерялся.

– Вчера вы говорили о родных, – надрывно продолжил он сквозь слёзы. – Я снова начал думать обо всём этом, хотя казалось, что уже смирился. Их, наверно, нет в живых… не могли же они предать меня.

Понимаешь… смерть в амфитеатре – это не способ казни. Это избавление. А наказание у нас другого толка. Это моральное уничтожение.

Я не нашёл, что ответить.

– Петь, я… даже не знаю…

– Говорю же, ты не поможешь. Не забивай голову. Тебе о себе надо позаботиться. Прости, что сказал тебе это всё, просто… просто наболело.

– Всё хорошо, Петь, я же сам спросил.

– Спасибо, что выслушал, – сказал суровый солдат с поломанной судьбой. – Я много лет не плакал.