Многомирие: Колизей

– Слушай, а если я у тебя её куплю?

– Тебе зачем?

– Затем же, зачем и тебе.

– Так ты просто к нам приходи.

– Не. Хочу со своими взорвать. Не думаю, что нам стоит ходить толпами ради таких вещей. Привлечём внимание.

– И то верно. Слушай, ну чтобы парней не обидеть… с тебя пачка.

Я достал из кармана пачку сигарет – универсальную тюремную валюту в любых мирах.

– Трёх штук нет, – сказал я и протянул пачку Квинту.

– Хрен с ним, – ответил он, и мы произвели обмен.

Я чувствовал потребность в тренировке.

– Ладно, Квинт, пойду я. Спасибо.

– Ага, удачи, – ответил молодой воришка и вернулся в исходное расслабленное положение.

А я продолжил бег. Завтра новый бой. Зрители ждут шоу, организаторы ждут шоу, римские власти ждут моей смерти. Только смерти они не дождутся, а вот шоу – пожалуйста.

Пока я однажды не сбегу.

Вечером я задремал. Мои постоянные нервы и психозы сменились каким-то удивительным ощущением спокойствия.

– Эй, – кто-то легонько толкнул меня.

Я открыл глаза: это был Петя. Он опять протянул мне гранёный стакан.

– Вы здесь вечно пьёте, что ли?

– Да нет, я бутылку изначально для тебя открыл.

Я окинул взглядом камеру: все держали по стакану. В углу стояла почти пустая полуторалитровая бутылка. Я пригубил и сел на нары.

– А ты за нос нас случаем не водишь? – спросил вдруг Йохан.

– В смысле?

– Ну пришёл такой: «Ой, я драться не умею».

– Я рассказал всё, что о себе знаю.

– Маловато ты о себе знаешь, – сказал Вилберт. – А как дела семейные?

– Ну, где-то там меня ждёт жена.

– Дети есть? – спросил Петя.

– У меня? – глупо переспросил я.

– Нет, у римского консула, – сыронизировал Харман. – Но его здесь нет, так что да, у тебя.

– Да не, мы только поженились.

– Что, у вас в России дети только после свадьбы рождаются? – засмеялся Харман.

– Не, ну мы же по любви… – стал мяться я. – Дети впереди. Надо сначала на ноги встать.

– Я тебе совет дам, – сказал Вилберт. – На ноги встать – это не столь важно. Главное – не упасть. Мой отец на ноги вставал до тридцати пяти, так и не встал. Я получился случайно, а мама отстояла моё право на жизнь. Через пять лет он умер глубоким пьяницей. Надо жить сегодня, а не фантомное завтра себе сочинять.

– Сегодня мне выжить надо, – обречённо пробубнил я.