Антропоцид

Я понял, что больше не испытываю ничего такого. На смену любви пришло что-то несоизмеримо большее.

Привязанность, общность. Мы стали единым целым, и ни за что не смогли бы расстаться. Это разъедает изнутри многие семьи, когда они сваливаются в бесконечные скандалы и склоки. Но это был не наш случай. У нас всегда всё было хорошо.

Но мы друг друга не любили. Наши отношения держались на Вадиме и огромным опыте совместной жизни, на пройденном вместе пути. И от этого ещё больнее.

А самое грустное и смешное, что после смерти Сони я вновь её полюбил.

Моя посмертная любимая…

И вот это уже просто нестерпимо больно.

Теперь я прижимаюсь к Лизе, кладу свою голову на её.

– Лиза, что мне делать?

– Жить. Жить и любить. Заставлять себя, если не получается. Как я себя заставляю.

– Я бы с радостью. Но не могу. Я уже почти не вижу в Вадиме своего сына. Ну то есть вижу, но… всё меньше и меньше.

Когда говорю эти слова, сам себя говнюком чувствую. Что же думает она? Что ж, зато выговорился.

Только вот не пойму, стало ли мне от этого легче.

Лиза отстраняется от меня.

Какой же я всё-таки жалкий.

– Я думала, ты серьёзный волевой человек. Но из-за своих обид лишать сына отцовской любви, когда у него и так всё плохо? Что ты за отец такой?

Меня будто холодной водой обдаёт. Это она мне сейчас знатно так по голове влупила. Фигурально выражаясь.

– Мне пора идти, – говорит Лиза холодным голосом. – У меня встреча с подругой в виртуальности.

Она уходит, а я так и остаюсь среди космической пустоты наедине со своими заморочками.

Я столько всего в этой жизни сделал! Внедрил новейшие технологии, которые сам и разработал, был одним из людей, которые вновь сделали Россию передовой космической державой, построил этот долбаный корабль, что несёт нас на Венеру…

А собственную жизнь смог лишь поломать. И правда, что я за отец? Что я за человек вообще?

Наверное, никогда не поздно измениться. Я поговорю с Вадимом. А потом познакомлю его с Лизой. Мы обретём дом, и всё наладится.

Может, я даже снова могу полюбить. Как раньше, когда трава была зеленее, когда быт и опыт ещё не убили мой идеализм окончательно. Когда я грезил космосом, пусть даже знал – вернее, наивно считал – что никогда в нём не окажусь.

В новом мире у человечества всё будет хорошо. Мы любую беду переживём.

#004 // Реальная опасность

Вадим

Я открываю глаза. Вот блин, а отца-то в каюте нет. Это не очень на него похоже.