Многомирие: Колизей

Многомирие: Колизей

Игорь Строков

Молодой переводчик Свят попадает в альтернативный мир, в котором Рим не пал, а продолжил наращивать своё влияние. Его принимают за беглого гладиатора Карла Вернера и отправляют в Колизей. Кто этот гладиатор и почему он так похож на Свята? Как выбраться из Колизея и вернуться домой? На эти вопросы герою предстоит ответить.

Игорь Строков

Многомирие: Колизей

Часть 1. Амфитеатр

Глава I. Между мирами

«Даже не знаю, что лучше: врезать ему и подраться, или же слегка получить по морде самому и свести конфликт на «нет»?» – думал я, когда между мной и этим быдлом оказалась моя новоиспечённая жена.

Мы зовём доброту человечностью, а плохие дела – зверствами, но если подумать, человек совершает зверства поболее самих зверей. Быть человеком – это проявить снисходительность, но быть мужиком – уметь дать в челюсть. «Мужчина» и «человек» во многих языках – одно и то же слово: что поделать, такой вот исторический сексизм.

Получается, правильное поведение в обществе – поиск баланса между добротой и агрессивностью. Шаг влево – мужлан, шаг вправо – тряпка.

В принципе, этот баланс можно назвать воинской доблестью. Когда-то суровые мужчины в латах, кольчуге (или что они там носили) жили и умирали по законам доблести и чести. Но сейчас, если подумать, всё это становится рудиментом кровавого прошлого. Воинская доблесть эволюционно устарела, и общество требует её лишь по инерции. Тюфяк с мозгами может стать большим начальником, а тестостероновый качок – его подчинённым.

У первого будут красивая жена и дорогая машина, а у второго – алкогольная зависимость и ненависть к себе. А может сложиться и наоборот: всё в этом мире перемешалось.

Я не мужлан, не качок, не тряпка и не тюфяк. Хотя, даже не так: я немножко мужлан и немножко тряпка. Да, звучит странно и не вписывается ни в какие стереотипы, но не будем сейчас вдаваться в историю моей жизни, я тут не мемуары пишу.

Скажем так, я относительно неплохо сложенный молодой человек с вагоном комплексов из тех времён, когда сложен был плохо.

Да и внешне по мне не скажешь, что я суровый боец: неуверенный взгляд карих глаз, которые с моим образом жизни чудом не обзавелись очками; русые волосы, неумело уложенные на бок как у школьного ботаника; еле проглядывающая бородка, которая в мои двадцать четыре почти не хочет расти; идиотская, по словам Снежаны, рубашка.