Антропоцид

Но если тебе так будет спокойней…

Я беру Лизу за руку. Слегка, лишь помогая восстановить ей потерянную от страха устойчивость. У неё прохладная кожа, но я ощущаю тепло.

– Я как будто в космосе парю, – говорит она.

– На нашей венерианской базе, кстати, тоже должна быть такая площадка. Представляешь себе? Стоишь вот в таком помещении, а под ногами – бескрайние серные облака.

– Даже и не знаю, что страшнее, – Лиза усмехается.

И в этом смешке нет ничего весёлого, лишь грусть и ужас от происходящего. Мы потеряли дом, но большинство из нас испытывает страх перед домом новым.

Даже в бункерах на Земле они чувствовали себя уверенней. И я их понимаю. Мне тоже очень страшно, если честно. И чем больше я прихожу в себя, чем сильнее во мне стремление к жизни, тем страшнее.

Ещё совсем недавно всё было проще. Выживу – ну и слава Богу. Помру – и ладно.

Лиза уже привыкла к новой обстановке и держится уверенней, но руку мою не отпускает.

Так мы и стоим, взявшись за руки и молча глядя на танцующие звёзды.

Будто и не требуется слов: двое несчастных нашли друг друга, чтобы подарить немного тепла. Пожалуй, мы не можем быть вместе: не те обстоятельства, чтобы отдаваться романтике. Но, думаю, нам обоим становится чуточку легче. Человеку нужен человек. Особенно когда вокруг нет абсолютно ничего.

Наконец молчание прерывает Лиза.

– Никогда не видела такого неба, – заворожённо произносит она.

– Да, сейчас никакая атмосфера не мешает нам его лицезреть. И это небо повсюду.

Я осматриваюсь, пытаясь найти какой-нибудь интересный объект.

– Смотри, – я показываю рукой, которой держу Лизу, на одну из звёзд. – Это Сириус.

– Где? Всё движется.

Да, вращение центрифуги моей лекции по звёздам определённо мешает.

– Вон, вон, видишь? Вон та, что поярче.

– А, всё, вижу. Какая яркая звезда. Я что-то слышала о ней.

– Самая яркая на небе, – я киваю. – Ну, кроме Солнца, конечно. И всего в восьми световых годах от нас. Может, и туда однажды полетим. Найдём там пригодную для жизни планету.

Или для терраформирования. И тогда нам будут светить два солнца, сотни миллионов лет вращающихся вместе.

Я крепче сжимаю Лизину руку. Мы снова замолкаем, созерцая чёрную бездну.

– Никита был очень одарённым, – внезапно говорит Лиза. – Он хотел стать врачом. Это у нас семейное. Я учитель, отец у меня – полицейский. Наша семья, можно сказать, посвятила себя тому, чтобы помогать людям. И Никита смог бы. Я знаю, смог бы.

Лиза тяжело вздыхает.