Напасть

И среди них есть одна такая… – посыл своих глаз вверх, в небеса, не дал Тёме закончить рассказ о том, какая она раз такая.

– Смотри, как бы до Алки не дошло, что ты тут совсем не по ней закатываешь свои глазенки, – Фома ухмыльнулся, глядя на Тему, который во всем этом, в очередной раз увидел намёк Фомы на то, что его жизнь находится в полном распоряжении приятеля.

– Да пошла она! – мужественность Тёмы так и прёт из него.

– Ну ладно, зови её. – Фома даёт добро, в чём Тёма, впрочем, не нуждается и, достав телефон, набирает кого-то.

– Алюсик? – начало Тёминого разговора на своих высокочастотных тонах умиляет Фому, секунду назад чуть-чуть испугавшегося за эту посылательную деятельность Тёмы.

– Да, да, конечно, в обязательном порядке, – потекла стройность речи, очень последовательного и требовательного к себе Тёмы.

– Ха-ха! Ну, ты и умеешь развеселить! Да неужели? И бывает же… – Тёма очень ловко подводит разговор к нужной теме. – А Фома, тут весь изнылся. Ага, не говори – скотина, одно слово.

– Тьфу! – не выдерживает Фома, и отвечает своими чмоками на эти сюсюканья Тёмы, который, хоть и не удивлен этим поведением Фомы, но как имеющий свою точку зрения на собственное поведение, не может пройти мимо и не высказать позицию.

– Плевать в пищевом заведении, хоть и в чашку, не эстетично.

– Да пошёл ты! – в свою очередь посылает его Фома, и Тёма, к не удивлению того, встаёт, и вместе с Фомой отправляется на выход из заведения.

– Ну, а теперь куда? – выйдя на улицу и вдохнув совсем не освежающий жаркий воздух, спросил Фому Тёма.

– Как это куда? – усмехнулся тот. – На работу.

– Ах, да. Я совсем забыл, – хитрый вид Тёмы говорит совсем об обратном.

– Хочешь, чтобы Зинаида тебе об этом напомнила? – Фома дал ход своим ногам в ту сторону, где их ждала трудовая вахта, с Зинаидой в придачу.

– Ты только кабинет посторожи, чтобы в него никто не входил, когда Зинаида будет меня наказывать, – слишком уж пакостно проговорил Тёма, из-за чего Фоме в очередной раз захотелось расплеваться.

– Ладно, уже и пофантазировать нельзя, – Тёма, видя недовольное гримасничанье Фомы, решает оставить при себе эту свою фантазийную наказуемость Зинаидой, которая невероятно жестока в этих его бурных фантазиях.