Зверь

Пользуясь негласным правилом, он с самого двадцатилетия не появлялся на совете Эштара, тем самым говоря своим братьям, что в борьбу за трон он вступать не собирается, но когда его брат станет королем, Эеншард, как минимум, должен будет лишиться имени и навсегда перестать быть частью королевской семьи. Не испытывая особой любви к отцовскому роду, Эеншард счел бы подобный исход идеальным. Только сохранить ему жизнь – это одно, а жизнь его детей, особенно сыновей, – совершенно другое. Когда Дешар пришел к власти, он убил всех братьев, а всех их детей – и мальчиков, и девочек – продал работорговцам.

Страшно подумать, но где-то там, за Белым морем, среди рабов, быть может, еще жили родные королей рода Клен Дерва.

«Какие могут быть дети, если я даже свою жизнь защитить не могу», – решил Эеншард еще в юности, когда его первая наложница вдруг попросила ребенка.

«Глупая женщина», – решил он тогда и больше не звал ее в свои покои.

Он брал своих женщин в зад, по-эштарски, как говорили иногда, грубо, но зато надежно защищая себя от ненужной беременности.

Эштарские женщины обычно благосклонно принимали его, в конце концов, для Эштара такой способ контрацепции был исторической нормой. Женщины захваченных городов сначала плакали, а потом принимали его ничуть не хуже эштарок.

Теперь же его лишили права выбора, назвав и женщину и срок.

Эеншард понимал, что для отца это просто забава. Едва ли он сможет поиздеваться над своими неугодными внуками, зато его наследник получал идеальный рычаг давления на пока еще главнокомандующего эштарской армией.

По всему выходило, что Эймар дал шанс Эеншарду выжить только потому, что собирался его использовать, а чтобы невидимая цепь окрепла, добавил еще и ребенка.

Сказать «нет» и умереть? Он уже бросил однажды Артаса, теперь же бросить Эрта и остальных малышей просто не мог. Едва ли даже Эмартану исполнится двадцать к моменту коронации, что уж говорить о младших, не имевших даже шанса на борьбу.

Эймар не станет сохранять жизнь тем, кто не будет ему полезен. Выходило, что спасти младших братьев Эеншард мог, лишь забрав их в ученики и пообещав сделать из них настоящих бойцов, но как же это злило!

Отправив Дерб в гарем к другим женщинам, он не знал, как поступить, а в голове, как назло, всплывали только синие глаза северной принцессы, и «прощай» сказанное Шардаром.