Зверь

Главнокомандующему армии никак нельзя застревать в чужой стране, только бурю это явно не волновало. На вражескую армию она никак не походила, потому Эеншард не мог с ней бороться, оставалось только ждать, когда она утихнет и позволит покинуть трактир.

Размышляя о собственной беспомощности против стихии, он снова вышел в коридор, спешно убирая с лица мокрые волосы и машинально почесывая шею, и тут же замер. Его пьяное видение – безупречная снежная дева – проплыла мимо по широкому коридору. Она, вопреки всем его ожиданиям, оказалась реальной женщиной и без дурмана казалась ему еще прекрасней в своем платье, расшитом жемчугом.

Такое сокровище он не мог упустить. Такая женщина просто должна была принадлежать ему, покориться, как очередная захваченная крепость, потому что никого и никогда прежде он так не желал.

Сократив расстояние между ними в два спешных шага, Эеншард властно привлек девушку к себе, довольно однозначно упираясь пальцем в выступающую косточку ее таза.

– Скажи мне, дитя севера, как так вышло, что буря за окном третий день, а я вижу тебя впервые? – спросил он, заглядывая в синие глаза.

Девушка гордо посмотрела на него, но вместо ответа вцепилась в его руку, отрывая ее от своего тела.

– Не смейте ко мне прикасаться, я не потерплю подобного.

Эеншард не стал ее удерживать, позволяя освободиться, но мысленно посмеивался, наблюдая, как она, отступив, не сводила с него глаз.

– Или вы считаете, что силой можно взять все? – спросила она с явным вызовом.

Эеншард видел страх в ее глазах, но от него не скрылась и решимость, с которой северянка была готова бороться с ним.

Эеншард задумчиво коснулся мокрой бороды, не зная, как с ней себя вести, и сказал:

– Даже зверь не берет самку силой.

– Только ваши люди явно думают иначе, по крайней мере, один из них! – заявила девушка.

Эеншард переменился в лице.

– Что вы имеете в виду? – спросил он, начиная злиться.

– Один из ваших вояк взял силой мою служанку, потому я и покинула свою комнату, – ответили ему с вызовом.

– Кто?

– Тот, что со шрамом на правом виске.

Больше Эеншард ничего не спрашивал, а, развернувшись, поспешил к лестнице.