Молчание. На грани шепота

А лишить вашего сына магии аграафа… Разве не это я предлагал двадцать лет назад, когда Гэримонд только появился на свет? Ваш отец очень грубо отказал мне, а теперь это уже невозможно, еще вчера я мог бы что-то сделать, но теперь эта сила слилась с его душой, пустила в нее корни и наверняка дала свои ростки. Теперь его или спасут высшие силы, или мой кошмар станет явью.

? Что вероятней? – спросил король, с силой сжимая бокал.

Грэстус пожал плечами, но тут же усмехнулся.

? Кое-что мы можем проверить прямо сейчас.

Несмотря на лукавство в его глазах, король кивнул, готовясь слушать, что задумал аграаф, совершенно забывая о предупреждениях сына.

Глава 12

Стоило Гэримонду вернуться в бальный зал, как музыка внезапно затихла, а приглашенные расступились, заставляя принца настороженно щуриться, особенно от вида Грэстуса, застывшего в центре зала.

? Негоже наследнику покидать торжества в самом разгаре, особенно если они в его честь, – сказал аграаф.

У него в руках было два посоха.

Грэстус хмыкнул, заметив взгляд Гэримонда на свободном посохе.

? Лови, ? неожиданно крикнул он и швырнул пустой посох с ловкостью настоящего воина.

Древко засвистело в воздухе, стало вращаться, распугивая знать. Казалось, еще немного и оно снесет принцу голову, а тот неспешно поднял руку, протянул ее вперед.

? Он твой. Да, это мой подарок. Прими его, ? попросил аграаф.

Гэримонд прищурился, кинув в мужчину взгляд.

«Если ты надеешься стать моим учителем, то напрасно», ? подумал Гэримонд, но от подарка отказываться не стал. Он перехватил посох рукой, провел по древку пальцами и коснулся прозрачного шара губами.

Внутри тут же вспыхнул зеленый огонь, разбрасывая искры, а черные пальцы сильнее сжали пульсирующий шар.

? Красивый цвет, ? качая головой, сказал Грэстус, ? но больно ядовитый, не добрый.

? А ваш полон света и нежности? – язвительно спросил Гэримонд.

Грэстус только улыбнулся в ответ.

? Я хочу предложить тебе маленький бой, спарринг на потеху публике. Победивший получит право на ответ.

Гэримонд хмыкнул. Ему было даже интересно, что затеял его оппонент и какой вопрос у живущего не одно столетие может быть к двадцатилетнему юнцу.