Замок одиночества

Просто заговорить, пройтись неспешно… Она нуждается в моей поддержке, внимании, нежности! А я – в её… флейте…»

… Наконец в самолёте. Евгений Матвеевич сел у прохода с отцом и матерью. Оленька – тоже у прохода, рядом с парочкой молодых французов. Эти парень и девушка мило беседовали между собой и ещё с парочкой таких же, сидящих сзади. Евгению было видно, что Оля была буквально зачарована «журчащей» и «мурлыкающей» речью французов. Глаза распахнуты, зрачок увеличен – вся её впечатлительная натура снаружи! «Похожа на мать.

После взлёта и набора высоты парень обнял и поцеловал свою спутницу. Отвернувшись от Оли, долго. Ей очень хотелась подглядеть! «Наверное, это настоящий “французский” поцелуй. А я ни разу не пробовала, и толком-то не знаю! Эх, попался бы мне такой вот учитель – экскурсовод-мушкетёр… И мы купим дом в предместье Парижа! И у меня будут роли, роли…» Она уснула, уснули и остальные.

… Аэропорт Шарль де Голль по-ночному тих. На стоянке такси нет очереди. Оле это показалось странным и даже обидным: «Это так-то сонно ждёт меня в гости город-карнавал?» Подъехала машина – скучающий водитель-араб.

– Когда ты, пап, наконец, начнёшь раскрывать нам свои планы? Твои сюрпризы-секретики, ну хоть капельку! – «запричитала» дочка в такси.

– Не беспокойся. С утра будем обсуждать диспозицию – план на один день. Все должны быть собраны внутренне и внешне.

– «Логистика отдыха»! Ничего себе термин! – фыркнула Оля.

– Да, наметил… Так как знаю город неплохо. Учёл режим работы мест наших посещений. – Глаза отца, карие в «штатном режиме», играли сейчас каким-то болотным оттенком – сочетание даже нескольких серо-зелёно-бурых цветов. Это означало, что он недоволен. Особенно плохо было, если «серым» был «забрызган» левый глаз.

– При этом, – продолжал логист-лингвист, – каждый, разумеется, имеет право высказаться, уединиться или объединиться по группам… по интересам.

– Например, мальчики – налево, тётки – в магазин, – вставил Матвей Корнеевич и добавил, подняв указательный палец: – Исключительное право на свободу без объяснений только у меня. Минимум прав – у девицы Оли. Париж – город опасных, развязных «мушкетёров».

– Да, отец, – рассмеялся Евгений.

– Продолжу. – Отец снова поднял палец.