Ёрт бы побрал этого Гвидония

– Ну если точно, – с сомнением вздохнул леший, – то могу провести к Серым горам. А дальше уж сам. Только О’Брайана Сиплого никто уже давно не видел. Может, помер он? – почти с надеждой в голосе спросил леший.

– Вот и узнаю заодно, – опять же с достоинством сказал Солипатрос. – Вперёд, милейший. Время – деньги.

– Как точно выразился, а? – захихикал леший.

По этому хихиканью Солипатрос мгновенно понял, что парень ещё тот прощелыга. Прозрачнее намёка трудно было найти.

– Кстати, о вознаграждении, – как бы между прочим невозмутимо продолжил Солипатрос.

– Ну да, ну да, – понимающе подмигнул леший. – Непременно будет. Большое и удивительно прекрасное. Ладно, милейший, – мастерски передразнил его леший, – было приятно познакомиться.

На этой фразе он состроил такую гримасу, что Солипатрос, который и без этого кривляния всё понял, окончательно вышел из себя. Денег у него не было. Почти. Пара дублонов с Флинна, остаток выигрыша, составляла весь его капитал.

– Сколько? – с высокомерным холодом спросил Солипатрос.

– Пара монет, лежащих в кармане вашей жилетки, – и вы на месте, – деловым тоном предложил леший.

– Ладно, – сдался Солипатрос, гадая, как же этот жулик узнал о монетах.

Стемнело, и дальше препираться ему уже не хотелось.

– Одна монета сейчас, вторая – у Серых гор.

– Идёт, – кивнул тот, протягивая руку.

Солипатрос не горел желанием прикасаться к этому немытому туземцу, но всё же, пересилив отвращение, протянул руку. Не успел он вложить ладонь в руку лешего, как увидел за спиной у того горящие красным глаза какого-то существа в белом, почти невидимом балахоне.

– А это кто… – начал фразу Солипатрос, но закончить её не успел.

Леший, что-то почуяв, начал разворачиваться назад, но не успел. Возникшая из колыхающегося одеяния рука с блеснувшим в свете луны серпом сделала молниеносное движение – и голова лешего покатилась по жухлой траве.

Солипатрос стоял с протянутой для пожатия рукой. На неё из горла лешего брызнуло что-то горячее. Красные глаза под колышущейся тканью внимательно посмотрели на фавна. Фигура сделала шаг навстречу к Солипатросу, и тот, словно очнувшись, резко повернулся и бросился бежать. Уж что-что, а ноги его пока не подводили. Ужас, дикий первобытный ужас гнал его похлеще кнута.