Ёрт бы побрал этого Гвидония

В этом захолустье он и не ожидал большого трафика. Но хотя бы кто-то!

Внезапно он остановился, втягивая носом воздух. Пахло сыростью, плесенью, а это – верный признак леших. Леший бы ему сейчас совсем не помешал. Умение у них особенное. Знают такие тропы, что раз-два – и на месте. Там, где можно месяц шагать. И, наоборот, могут месяц водить там, где два шага до цели. В этом они специалисты.

Вдалеке виднелся небольшой лесочек. Голые ветки редких деревьев неуютно качались под небольшим ветерком. Может, там он, леший?

– Что, дружочек, заблудился? – неожиданно и противно проскрипело за ухом.

Солипатрос медленно повернулся. С достоинством. Всё-таки он из цивилизованных миров, не местная туземщина. Перед ним стоял, как он и предполагал, леший. По виду они разные могут быть. Но этот особо не заморачивался над внешним видом. Руки, ноги. Голова – как у человека, только больше чуток. Длинные слипшиеся волосы. Одет он был в какую-то невообразимую хламиду непонятного цвета. Может, когда-то это и было одеждой, но сейчас – просто грязным рваньём.

Солипатрос терпеть не мог неопрятных, но в данный и конкретный момент ему было не до сантиментов.

– Послушайте, милейший, – откашлявшись и сделав важный вид, начал он, – дела большой важности привели меня сюда. И как раз сейчас я раздумывал о том, как бы мне найти достойного гида, дабы сопроводить мою драгоценную персону к орфелику О’Брайану. Надеюсь, слышали о таком? – с вежливой, но строгой полуулыбкой сказал Солипатрос.

– Ага, значит, точно заблудился, – проскрипел леший.

«Ох и противный же голос у него!» – поморщился Солипатрос.

– А к гномам, милок, – продолжил скрипеть тот, – путь-то не близок. Ох не близок! Да и не любят они пришлых. Зачем тебе к ним, а?

«Тебя не спросил», – подумал Солипатрос. Но вслух учтиво ответил:

– Письмецо вот для него у меня.

– Письмецо-о-о… – протяжно передразнил его леший. Потом смешно выпучил глаза и задумчиво произнёс: – Надо же, не знал, что O’Брайан Сиплый читать умеет.

Затем замолчал, глубокомысленно глядя себе под нос, переминаясь с ноги на ногу.

– Так вы сопроводите меня к нему? – начал терять терпение фавн.

– А зачем? – удивился леший.

Солипатрос аж затрясся, но – внутри, а снаружи он излучал высокомерное спокойствие.

– Затем, милейший, что я так хочу.

– Точно хочешь? – подозрительно глядя на него, переспросил леший.

«Нет, ну он издевается! Деревенщина аборигенская! Чучело немытое! Грр…»

– Да, милейший. Точно и всенепременно.