Ёрт бы побрал этого Гвидония

В единственном окне, мутном, как сознание Солипатроса, едва теплился свет. Но и это было для него счастьем. Ну или казалось.

На его робкое постукивание в дверь долго никто не откликался. Тогда он решил поднажать и стукнул посильнее.

– Чего стучишь, а? Чего? – Скрипнула дверь, и в полумраке появилась сгорбленная дряхлая старуха. – Ходют тут, стучат, спать не дают. Ну чего тебе? – подозрительно глядя на Солипатроса, спросила она.

– Мне бы переночевать, – дрожащим голосом (почти голоском) ответил тот.

– А-а-а, милок, переночевать, говоришь… – задумчиво протянула старуха, глядя на Солипатроса. – Сам пришёл аль привёл кто?

– Дак я это… того… вон там… Пустите меня, пожа-а-а-луйста! – Бедный фавн уже почти ничего не соображал от перенесённых испытаний. Речь его была сбивчива и трепетна одновременно.

– Ишь какой, – качая головой, продолжала рассматривать его старуха, – пустить его. Может, и пущу.

– Я… я заплачу! – решился Солипатрос на свой последний аргумент.

– Мм, – покачала головой та, – это уж точно, не сумлевайся.

После некоторого раздумья, когда Солипатрос уже почти отчаялся получить ночлег, старуха махнула ему рукой, впуская в хижину:

– Ну что ж, милок, сам пришёл – сам своё горе принёс. Теперя – не взыщи.

Солипатрос ничего не понял из этих слов. Ему было важно, что он в тепле и не на открытой местности. Он увидел огромную печь, занимавшую почти всё пространство небольшой комнаты, и тут же прижался всем дрожащим телом к теплу, почти повизгивая от истомы.

Старуха закрыла дверь, насмешливо посмотрела на Солипатроса и села к огню – небольшой лучине, горящей в углу. И фавн наконец-то смог рассмотреть её.

Она была стара. Седые редкие волосы были не прибраны. Длинный крючковатый нос нависал над тонкими синюшными губами. Глаза выцвели давным-давно. И какого они были цвета, сейчас, уже бы не определил никто.

– Ну что, обогрелся? – с нескрываемым сарказмом в голосе спросила она.

– Н-н-неплохо бы, – с готовностью согласился Солипатрос. – Поесть-то.

– Поесть-то – оно всегда неплохо, – хихикнула старуха. – Никто ещё не отказывался.

Меж тем в комнату вошёл огромный чёрный кот.

– Смотри, Моня, – сказала старуха, обращаясь к коту, – кого под вечер занесло.

Кот мельком посмотрел на Солипатроса и безразлично фыркнул.

– Да вот и я про то же, – махнула ему старуха.