Жар-птица

Вокруг стонало, кричало, выло, но не видно было ничего, а Добромир шел, поводья сжимая, но даже стука копыт по камням не слышал, разве что собственные сапоги странно шуршали и хлюпали, будто то по соломе, то по грязи ступали, а потом свет резко ударил в глаза.

Добромир рукой от него прикрылся, моргнул и поразился.

Он стоял на каменной площади перед замком огромным, светлым, со знаменами синими, но никого рядом не было, один Булат такой же растерянный.

Делать нечего, пошел Добромир к замку, по лестнице поднялся к огромной двери, взялся за кольцо в драконьей пасти из металла светлого, постучал им по растопыренным когтистым лапам.

Подождал Добромир, прислушался, на Булата обернулся, снова постучал, а дверь возьми и откройся перед ним сама. Скрипнула и приоткрылась. Он толкнуть ее хотел, а она вдруг распахнулась, будто не из тяжелого камня была, а из тонких досок да ветер легкий мог ее потрепать.

Шагнул Добромир в светлый холл, стал оглядываться. Точно дом заморских королей! Картины тканые на стене. Статуи атлетов, словно колонны потолок держат, а по крутой лестнице вниз неслось чудище!

Такое, что Добромир попятился. Пес огромный, трехголовый мчался вниз, ушами хлопая. Слюна с клыков метровых во все стороны летела.

– Прости меня, мама, за такую короткую жизнь, – прошептал Добромир, к самой лестнице пятясь.

Против такого монстра и меч не поможет, и тот при Булате остался.

Простился Добромир с жизнью, зажмурился, а тут голос громогласный раздался:

– Церба, стоять! – велел он.

Пес остановился, если он, конечно, был псом, и только самой слюнявой центральной мордой хлюпнул.

– Наш гость не намерен с тобой играть, – уже тише сказал тот голос, и хозяин его вышел на свет.

Кащеятус собственной персоной, в черном сюртуке, потрепал страшного зверя по подставленному уху и улыбнулся Добромиру странной, зловещей и все же добродушной улыбкой с заметными клыками.

– Добро пожаловать в мой дом, царевич, – сказал он.

– Почем знаешь, кто я? – поразился Добромир.

– По крови твоей, по крови. Ты как раз к обеду. Разделишь со мной трапезу. Идем, а то скучно мне тут одному. Цербуша, иди, погуляй во дворе, только коня не трогай, он – не твоя забава.

Цербуша – громадина трехголовая метров пяти в холке – радостно поскакала во двор, повизгивая так, что горы дрожали.