У самого синего моря

В конце- концов бывает же и сверхурочная работа? Не так ли? – Джон улыбнулся Афелии в ответ и быстро стащил с себя майку и брюки.

Они занимались любовью дольше, чем это оговаривалось брачным контрактом. Значительно дольше. Почти втрое.

Не исключено, что на темперамент Джон так благотворно повлиял чистый морской с запахом йода и водорослей воздух. Но, что бы ни повлияло на его темперамент, он решил запомнить этот момент и потом подписать с Афелией акт о том, что он действительно был сегодня в ударе.

Можно было, конечно договариваться о моральном кредите и на словах, но бумага как-то надежнее.

Надувной пол был достаточно мягок и упруг, и они не испытывали неудобств, предаваясь плотским утехам.

– Этот факт тоже нужно будет задокументировать. – Запоздало подумал Джон.

Он не одеваясь, собрал в неопрятный тюк разбросанную по домику одежду и вышел на пляж, оставив супругу сладко дремать на надувном полу.

Солнце сдвинулось с отметки полдня на несколько свих диаметров и Джон с удовлетворением констатировал что он находится в великолепной физической форме.

– Однако… – Тревожно подумалось ему. – У меня еще масса дел. – Он торопливо бросил одежду на камни и длинно разбежавшись, рухнул в невысокий изумрудный прибой.

Вода, теплая, густая, нежная ласково приняла его в свои объятия.

Дала разогнаться Джону на пологой волне стилем «Баттерфляй» и потом нырнуть белый, веселый барашек ее макушки.

Джон вынырнул из воды далеко от берега, и блаженно раскинув руки, перевернулся на спину.

– Милок… – Прозвучал едва слышный голос. – Слышишь меня, аль нет? До заката снасти разберешь? – Джон, испуганно перевернувшись на живот, хлебнул соленой горечи и едва откашлявшись, стал крутиться по часовой стрелке и против в надежде найти источник этого голоса.

– Времени мало. Ох, мало… – Снова прошелестел незнакомый голос.

Сложившаяся ситуация Джону уже не нравилась.

Он уже формулировал заявление в суд на туристическую компанию, допустившую торговых агентов в зону его дикарского отдыха.

– Рыбой! – Догадался Джон. Он набрал в легкие побольше воздуху, и подняв ноги над водой ушел свечкой в изумрудную глубину.

Он мог задерживать дыхание почти на пять минут и, что особенно ему нравилось, в первые три не испытывал никаких неудобств, обходясь лишь запасенным в легких кислородом.

Он опустился на дно. Зацепился ногой за мохнатый валун и стал оглядываться по сторонам.