У самого синего моря

– Солнце, Джон! – Афелия закрыла лицо руками. Втянула голову в плечи и повернулась к морю спиной.

– А что с солнцем? – С нарастающей тревогой озаботился Джон.

– Оно светит! – С нотками отчаяния в голосе произнесла Афелия.

– И что? – Джон угрожающе вертел головой. Для порядка растопырил руки в стороны, ожидая опасности отовсюду одновременно.

– Крем! Джон! Крем для загара! – Стучала босой пяткой о гальку взбешенная супруга – Ты хочешь, чтобы у меня на носу облезла кожа?

Обрадованный Джон с максимально возможным рвением бросился к контейнеру.

Он ворвался в него как викинг в захваченный город и буквально за пять минут освободил от содержимого.

Где то в этой груде тюков и пакетов лежал ридикюль с пляжной косметикой.

Бэримор не должен был об этом забыть. Джон сделал два шага назад. Прищурился и безошибочно ухватился за кожаную петлю в ярких стразовых блестках.

Афелия, получив то, что ей было нужно, уединилась за обугленной стеной контейнера и занялась любимым делом.

Джон вздохнул с облегчением.

Теперь у него есть пара минут на то, чтобы попытаться доставить удовольствие собственной персоне. Он воровато оглянулся по сторонам и набрал код на ручном коммуникаторе. Встроенный пеленгатор безошибочно указал направление на спрятанный в одной из упаковок с пивом маячок.

Свалив в сторону тюк с надувным домиком, лодкой и аварийной радиостанцией, Джон добрался до вожделенного напитка. Вытащил из упаковки ярко раскрашенную банку и потянул за чеку.

Благородное пиво радостно всхлипнуло, дав обильную пену тонкой янтарной струйкой, потекло по тыльной стороне ладони.

Столь значительных потерь Джон допустить не мог.

Он присосался к банке и стоял, часто двигая кадыком, постанывая и жмурясь от удовольствия, пока не осушил ее до дна.

Банка, лишенная содержимого, спустя секунду превратилась в легкое пылевое облачко.

Джону нравился именно этот момент молекулярной деструкции. Еще миг назад его пальцы силились раздавить прочный корпус, и вдруг кулак оказывался пустым.

Он пошевелил пальцами, стряхивая серебристые блестки алюминия на камни, удовлетворенный повернулся к морю и сделал первый с начала прибытия осмысленный вдох.

– Хорошо… – Он развернул плечи шире и посмотрел в бездонное голубое небо.

– Ни облачка. Солнце как приколоченное торчало в зените практически не давая тени.

– Полдень… – Мурлыкнул себе под нос Джон и решил заняться делом.

Ему нравилось заниматься делом. Он не представлял себе жизни без занятия делом.