Друид

Даже пачкать об тебя сердце не хочу.

– Под крест положи воина святого, как полагается, по вере его, а тебе – наука наперед будет – Он подумал секунду, взялся за тяжесть золотую на животе поповском.

– Это в чеканку отдашь – пусть чашу сделают для крови христовой, и до смерти крест деревянный будешь носить. А, не то… – Ерофей качнул головой не добро – Всех тобою обиженных из гробов подниму.

– Верю, Ерофеюшка. – Зарыдал поп – Верю – На звоннице ударили в колокола.

– К обедне тебе, Онуфрий, по паспорту. Исполняй, давай – Поп суетливо поднялся.

# # #

Ерофей поднялся на ноги. Не снимая тельника, опустил голову в бочку с дождевой водой. Не ждал такого скорого развития событий. Даже осмотреться не успел – завертело как в водовороте.

Высунулся из бочки. Вытер лицо ладонями.

– Съесть бы чего – мелькнула мысль.

– Добрый день дому вашему – Вдруг раздалось от калитки снова.

У той же лужи стояла, скромно сложив руки, молодая красивая женщина лет тридцати. Поглядывала по сторонам тревожно.

– Пустите, Ерофей Иваныч. Поговорить бы нам – Ерофей быстро набросил на плечи полевую куртку в маскировочной «ляпке», из гражданского так ничего прикупить и не успел.

– Да, проходите, конечно – Озаботился тем, что она в коротких сапожках «на выход». Быстро подскочил, подхватил на руки, перенес через баламутную лужу, и посадил на скамейку.

Сам сел рядом.

– Простите. Грязно в доме. Не освоился еще. Лучше здесь.

– Я – вдова Якова, Ерофей Иваныч – Она отвернулась в сторону.

– Взводный ваш – Ерофей скрипнул зубами – Вспомнил с трудом, что жену Якова Клавой зовут, а вот отчество – наотрез.

– Не помню отчества вашего, простите, Клавдия – Женщина махнула рукой.

– Отплакалась я уже. Ерофей Иваныч. Платок свейский – видите? – Она сняла с головы цветастую шаль.

Подняла к лицу Ерофея голубые глаза.

– Клавой зовите. Не успели мы с Яковом ничего. Пустая я. – Ерофей покрутил головой. Не силен был в делах полюбовных.

– Не, ко мне, Клава, разговор, пожалуй.

– К вам, к вам – Вдруг, заулыбалась Клава. – Спасибо, что с батюшкой уладили, а то в общине мне все пеняют – хоть из города беги. – Она склонила голову.

– Матушка перехоронит, как положено, а мне и вам уходить надо – Она качнула головой горько.