Чудаки на букву М

Однако, если выпадало свободное время, он под настроение мог запоем прочитать все: и сельский настенный календарь, и учебник по астрономии, и «Войну и мир». Любил Андрей Андреевич и фантастику. Или «фантастичку» – как он ее ласково называл. Правда, в «фантастичке» его раздражало, что чуть ли не каждая вторая книга начиналась с пробуждения героя. Герой просыпался и неожиданно оказывался во власти необычных обстоятельств. «Опять двадцать пять! Что за скудоумие?! Никакой фантазии!» – сердито отмечал в таком случае Андрей Андреевич и навсегда вычеркивал автора из своей памяти.

Мог ли Андрей Андреевич предположить, что судьба сыграет с ним злую шутку и заставит пройти путем многих книжных героев, вырванных из безмятежного сна и отправленных навстречу необыкновенным приключениям? Но именно так и случилось.

Итак, Андрей Андреевич спал.

Впрочем, назвать это обычным сном, пожалуй, было нельзя. Он не видел сновидений, и ничего не чувствовал – ни складок смятой простыни, ни колючего пера, случайно вылезшего из подушки и царапающего ухо.

Все было так, словно кто-то выключил его сознание, как лампочку, и забыл включить…

Правда, один раз его сознание как будто пробудилось и сквозь туман, стоявший в глазах, он увидел какого-то жуткого инопланетного монстра, похожего на жирного тюленя с темно-фиолетовой лоснящейся кожей и с розовым ухом-ракушкой на затылке, но в следующий миг все снова погрузилось во мрак…

Андрей Андреевич не знал, что жуткого монстра из его странного сна звали Пырожир. Как не знал, что это кратковременное пробуждение было следствием действий Пырожира, пытавшегося вывести Андрея Андреевича из состояния стазиса.

Пытавшегося – если открыть правду, не раз, не два, и не три, и только потом, отчаявшись от безуспешных попыток, решившего убрать неподвижного Андрея Андреевича в дальний угол на складе артефактов, чтобы не раздражать глаз.

Может, вследствие этих манипуляций Пырожира, а, может, и по какой другой причине, но поле стазиса, охватывающее Андрея Андреевича, стало со временем ослабевать.

Пока в какой-то момент не ослабело совсем – словно израсходованная батарейка.

Сон Андрея Андреевича, длившийся неизвестно сколько времени, неожиданно подошел к концу, стремительно сменившись процессом пробуждения.

Первым к нему вернулся слух.

Сначала он услышал голоса: один тонкий и резкий, впрочем, не лишенный определенной приятности, и второй гулкий и басовитый, долетавший как будто из бочки… Голоса вели какой-то непонятный разговор.