Ленин живее всех живых!

Ленин живее всех живых!

Жанна Константинова

Необычный сюжет, мистическая составляющая, легкая ирония автора делают рассказ о вожде Страны Советов не только увлекательным, но и заставляющим задуматься об исторической памяти, о связи прошлого и будущего и о том, насколько могущественны развивающиеся технологии.

Жанна Константинова

Ленин живее всех живых!

1. С добрым утром!

Едва проснувшись, он сладко потянулся, чувствуя, как растягиваются застывшие за ночь мышцы. Поднял колено, потом второе и посчитал в уме до десяти и обратно, чтобы, как советовали опытные и старшие товарищи, разбудить ум.

Не открывая глаза, потянул носом и почувствовал лёгкое разочарование от того, что в воздухе не витало аромата традиционного утреннего кофе и овсяной каши. Терпкого запаха многочисленных лекарств, уже настолько привычного за последние годы и ставшего частью утреннего пробуждения, тоже не было.

Пахло странно. Пылью, затхлостью, отсыревшими стенами и почему-то ванилью. Примерно так пахло давно в той камере, где мыши были настолько голодными и изощренными, что карабкались вверх до потолка и падали вниз уродливыми мохнатыми градинами.

Воспоминания были неприятными, и он помотал головой, стряхивая их и переключаясь на настоящее.

–Наденька!!!! А завтрак еще не готов? -, крикнул он охрипшим со сна голосом, одновременно открывая глаза.

–На-а-а!..– имя жены оборвалось на полуслове, когда он увидел вместо беленького чистого потолка усадьбы, освещенного утренним солнцем, кроваво- багровый сумрак мраморных стен.

Сердце судорожно застучало в груди, а гулкое эхо его голоса отозвалось вдаль по каменному залу.

В это весеннее утро Владимир Ильич Ленин окончательно проснулся…

2. А были ли Горки?

Первое, что пришло ему в голову, что это сон. Вот сейчас потрет глаза, проснётся и все вернётся, как было прежде. Просторный, но уютный дом в Горках, милая суета Надюши, всегда озабоченной выпил ли он вовремя лекарства, и громкие, но не всегда понятные, шутки Мишки Калинина, в последнее время зачастившего в усадьбу.

Мишка, кстати, яро заверял всех, что Ильич идёт на поправку, при этом приводил какие-то громкие аргументы, отчаянно жестикулировал, однажды смахнул чашку с подноса, за что был удостоен укоризненного взгляда Надежды Константиновны. Сервиз был хоть и не единственным, но любимым. Сам лидер пролетариата больше склонялся к сухому диагностированию профессора Крамера и понимал, что все на этом свете имеет конец.