Тоннельные скунсы

Она рассосалась по незаметным лестницам, переходам между линиями, строительным незадействованным лифтам и служебным отсекам, в лабиринтах которых можно было искать человека хоть год. Ольга никуда не побежала, потому что встретила спокойный взгляд серых, почти бесцветных глаз. Видя, что она стоит на месте, к ней подошла Мира, в руках у которой были две черных, с белыми полосами, майки.

– Сейчас здесь будет патруль, – сказала она.

– Будет, – согласился мужчина. – Уже бегут сюда.

– Тогда что?

– Ничего.

Он усмехнулся, присел на корточки и приложил к полу запястье с браслетом идентификатора. В керамопластовом полу открылся небольшой люк. Мужчина отжался на руках, опустил в него ноги и исчез. Девушки последовали за ним. Вбежавшие в коридор через боковой проход патрульные обнаружили только разбросанный мусор и догорающий огонь в бочках.

Еще через несколько секунд включилась аварийная система пожаротушения, превратившая их в подобие мокрых куриц.

* * *

– Что теперь?

Слова прозвучали невнятно, потому что в зубах Миры была ее майка. Руками она держалась за вваренные в стену шахты скобы. Вокруг был кромешный мрак и белые полосы на спинах девушек, все еще светящиеся призрачным светом, лишь делали его еще более плотным.

– Можно подождать, пока они уберутся, или спуститься вниз. Не дергайся! Если сорвешься в темноте, то вниз лететь придется очень долго.

Это мужчина сказал Ольге, которая пыталась одной рукой в тесноте натянуть свою нехитрую одежду.

– Это ты – Старый Скунс?

– Иногда меня так называют, – согласился он.

Сверху донесся глухой звук прошедших по крышке люка тяжелых ботинок.

– А где мы?

– Служебный тоннель энергослужбы. Слева от тебя кабельные каналы. Только не тяни руку, изоляцию вполне может и пробить. Похоже, патрульные там застрянут надолго. Я спускаюсь, вы как хотите.

– Легко жить, когда вариант всего один, – прокомментировала сверху Мира.

Ольга дернула ее за штанину и девушка полезла вниз, цепляясь за металл, стараясь не наступать босыми ногами на руки сестры и от нечего делать считая скобы. Она насчитала их больше четырех сотен, когда спуск наконец закончился и в темноте вспыхнула и сразу погасла маленькая яркая лампочка.

– Ой!

– Что «ой»?

– Ничего. Ослепил.

– Тут же темно. Зачем тебе глаза?

– Все равно неприятно.