Урод

– Я лучше умру, слышите? Лучше смерть, чем вообще находиться с вами в одной комнате!

Он протянул правую руку, все это время неподвижно лежавшую на колене, в сторону, доставая трость. Лилайна вздрогнула, видя металлический наконечник. Ей вспомнилось, как дядя лупил своей тростью нерадивых слуг с размаху по спине. От таких воспоминаний и собственной беспомощности по её телу прошла дрожь, а принц просто встал, опираясь на трость.

– Что ж, я стою в присутствии дамы, теперь с вас реверанс, – произнес он и сделал шаг.

Теперь он не хромал, но заметно опирался на трость, приближаясь к девушке. Лилайна следила за его руками и дрожала, не зная, чего ожидать, но, подойдя совсем близко, он подал ей левую руку.

– Вставайте, принцесса Лилайна Даргос Рен. Сидеть на полу для такой дамы неприлично.

От этих слов и от своего имени она испугалась еще сильнее и, вместо того чтобы принять протянутую руку, отшатнулась, отползая от принца по ковру.

Мужчина гордо поднял голову.

– Хм… ну если вам угодно ползать, как рабыне, то, пожалуй, лучше не смешите меня своим реверансом.

Он спокойно развернулся, сделал пару шагов к тахте и сел на прежнее место. Правая нога в сапоге вновь была заброшена на пуфик.

– Надеюсь, у вас осталась хоть капля благоразумия, и вы никому не успели сказать о своем происхождении? – спросил он спокойно. – Вам никто не поверит, но посмеются знатно.

Он наклонился, чтобы наполнить бокал красной жидкостью из большого серебряного кувшина.

– Так же, как надо мной смеетесь вы?! – вспыхнула Лилайна.

Она обнимала свои плечи, стараясь не дрожать, чтобы хоть немного сохранить лицо.

– Ваше здоровье, – произнес принц и спокойно отпил через тонкую трубочку содержимое бокала.

Никогда прежде Лилайна не видела, чтобы кто-то вот так без малейшего повода пил вино, еще и в разгар дня. Для нее это был один из ярчайших показателей той самой варварской распущенности, что так часто упоминали фрейлины постарше.

– Дайте мне нормальную одежду. Раз уж вы знаете, кто я – то и обращайтесь со мной соответственно, – потребовала Лилайна, превозмогая страх.

– Вы – моя наложница, – напомнил принц, поставив бокал обратно на пол. – Вам хочется, чтобы я обращался с вами как положено, согласно традициям моей родины?

Лилайна содрогнулась от абсолютной ровности его голоса. Он не выражал ничего, словно она имела дело не с человеком, а с каким-то бездушным бесчувственным существом, под маской которого, возможно, даже не было лица.