Урод

Пальцы размеренно стукнули по камню еще несколько раз, а затем внезапно замерли.

– Уступи мне светлую, – уверенно попросил холодный глухой голос, доносящийся из-под маски.

Лилайна вздрогнула, поспешно осознавая, что она одна здесь могла быть обладательницей светлых, пусть и остриженных волос. Она с мольбой посмотрела на Мэдина, понимая, что он куда приятней своего брата. Принц тоже смотрел на нее с интересом, потом усмехнулся и вновь обратился к брату.

– Я заплатил за нее.

– Я дам пять, – мгновенно ответил Антракс.

– Всего пять тысяч сиверн? Этого слишком мало за такое сокровище.

Он подошел ближе к Лилайне и жестом велел ей встать, но та только испуганно опустила голову. Тогда жестом принц отдал приказ и ее силой подняли на ноги, а сам Мэдин ласково развернул ее к балкону, скользнул руками по ее щеке, нежно коснулся подбородка и резко приподнял его, заставляя посмотреть наверх. Распахнув от испуга глаза, Лилайна увидела черный силуэт и смуглую руку, сжатую в кулак на перилах балкона, и невольно выдохнула, приоткрывая пухлые розовые губки.

– Мы с тобой оба знаем, что она хороша, – шептал Мэдин очень тихо, но в безупречной тишине двора его сложно было не услышать.

– Ты заплатил за нее не больше трех, – ровно, как прежде, ответил глухой голос.

– Но я не хотел ее так, как хочешь ты.

Мэдин откровенно смеялся: он поцеловал Лилайну в макушку, подчеркивая ее миниатюрность, отпустил подбородок, отступил на шаг и, наконец, назвал свою цену:

– Я хочу десять.

Антракс не ответил сразу, но кулак его разжался.

– Семь и не больше, – ответил он, немного подумав. – Ты прекрасно знаешь, что она и пяти не стоит.

Мэдин расхохотался, но тут же объявил:

– По рукам! – Шагнул ближе к балкону и вновь заговорил почти серьезно. – Осталось скрепить сделку рукопожатием, спускайся!

– Обойдешься, – мгновенно ответил голос. – Ты разбудил меня своей глупой возней. Я возвращаюсь в постель!

Антракс развернулся и последовал назад в свои покои, стуча тростью и странно припадая на правую ногу.

У Лилайны дрожали губы, но она проводила силуэт до проема в каменной стене.

– Не стоит плакать, – посмеивался Мэдин, обернувшись. – Мой брат не любит плакс, впрочем, он вообще никого не любит.

Он вновь хохотнул, но мгновенно стал серьезным, увидев мальчика-слугу, вышедшего из двери за его спиной.