Трофей для тирана. Том 2. Белый ферзь

Его спина была изуродована глубокими грубыми полосами, оставшимися после хлыста, пальцы на заломленных за спину руках сломлены. Они посинели, на вывернутый фалангах можно было заметить вмятины от бранш щипцов.

Ноктем почти с разочарованием понял, что не злится, хоть и понимает, что этот человек пытался убить его отца и ранил любимую женщину. Присев на край высокого стола с разложенными пыточными инструментами, Ноктем приказал:

? Посадите его на стул и приведите в чувство хоть немного. Я хочу видеть его глаза.

Стража под командованием смотрителя тут же засуетилась. Помощник палача окатил схваченного холодной водой, а сам палач учтиво посоветовал принцу присесть.

? Вымажетесь же, ваше высочество. Простите, но лучше бы вам сесть за стол дознавателя в таком дорогом костюме.

Ноктем окинул его взглядом, затем обернулся на стол, осмотрел все еще окровавленные инструменты и просто отмахнулся. Испачкать костюм кровью он никогда не боялся.

Стрелка действительно усадили, привязали его к стулу.

? Поднимите его голову и держите, ? приказал Ноктем, щурясь.

Палач схватил пленника за подбородок и поднял его голову. Глаза у стрелка были влажными, затравленными и молящими, только это не тронуло принца.

? Итак, ты меня не понимаешь, верно? – спросил Ноктем.

В широко распахнутых от ужаса глазах ничего не изменилось. Смуглый мужчина дрожал, но явно никак не реагировал. Тогда принц, приближаясь, стал задавать тот же вопрос на других языках, глядя на пленника.

? И какой Драхвар тебе меня послал!

От этих слов в глазах пленника что-то дрогнуло, а Ноктем присмотрелся к нему. «Драхвар» всплыл в его памяти только потому, что речь шла об иноземце, а главным иноземцем в его жизни был наставник Аберхара, Канелия в счет не шла.

? Тебе знакомо слово «Драхвар»? – переспросил принц только чтобы убедиться, что пленник вздрагивает при упоминании духа пустыни. – Интересно.

Ноктем походил кругами по пыточной. Можно было подумать, что он ищет что-то на столах или выбирает инструмент страшнее. Его поступь и взгляд были зловещими, если бы Канелия увидела его теперь, то непременно сказала бы, что король воронья все же не Виндор.